Открытый брак (СИ)

Получать подтверждение больно. Ещё невыносимее — заранее читать это в глазах мужа.

— Хотелось.

— Сильно?

Плыву взглядом ниже — к шее и подбородку. Тело мелко колотит.

— Блядь, да.

Я тяну губы в вымученной улыбке. Стараюсь сделать вдох-выдох, но захлёбываюсь чем-то горьким и ядовитым.

Супер.

— В какой момент остановился?

Звучу жалобно. В какой-то момент всхлипываю. Должно стать хоть на миллиграмм легче от того, что красная линия не была пройдена, но становится только невыносимее, что ради стопа приходилось прилагать усилия. В нормальных семьях такой вопрос даже не стоит. Нет — и точка.

— Поля…

— Что, Поля? Когда? Когда перевозил шмотки?

Наиль качает головой, а я теряюсь в догадках. Позже? После кальяна?

— Как это было? Ты её уже раздел? Поцеловал? Вручил ей член? Чтобы не обижалась — трахнул хотя бы пальцами?

Когда пытается притянуть меня ближе, чтобы прекратить и заткнуть — я выставляю ладони вперёд и решительно отталкиваю.

В ноздри вбивается запах кожи, парфюма и крови. Дикая смесь. Ненормальные эмоции и чувства. Адский накал и агония. За всем этим последует одна маленькая мучительная смерть.

— Не трогай. И не отвечай — лучше молчи.

Мои просьбы не действуют. Я не слабая, просто муж во много раз сильнее. Пресекает любое сопротивление, притягивает.

Я что есть мочи дёргаюсь и изворачиваюсь, но тщетно. Ни хочу ни тепла, ни близости. Ничего больше. Меня нечем наполнить. Я пустая, вот честно.

— Мне неприятно, Иль! Пусти! Пусти, слышишь!?

Слёзы срываются и катятся по щекам, а в груди разрастается бездонная чёрная дыра, которая всасывает последние остатки хорошего.

Я сжимаю зубы до хруста. Замахиваюсь. Смотрю с ненавистью. Осознаю, что муж зеркалит мои же поступки, но кто сказал, что мне от самой себя ни разу не тошно?

— Я мудак, согласен. Ну давай, бей. Хочешь же? Бей!

Голос Наиля звучит, будто под водой — глухо и отстраненно. Доводит, подначивает.

Я чувствую, как кровь приливает к лицу. Как вздуваются вены на висках. Как горло стискивает огромная обида.

Поддаюсь. Поднимаю руку, целюсь. Завожу за голову и бью.

Последнее, что вижу, прежде чем разорвать зрительный контакт — горечь и сожаление в глазах мужа.

Если он мудак, то кто я? Понятия не имею.

Тишину комнаты разрывает звонкая сильная пощёчина. Я никогда не замахивалась на мужа. Даже в планах не было. Он на меня тем более — не так воспитан.

Наши отношения были лёгкими и беспроблемными, а сейчас я не испытываю даже грамма вины за то, что вложила в удар максимум из возможного.

Это очень плохо, да?

Ровные чувственные губы, которые я обожала зацеловывать, заметно дёргаются и кривятся в улыбке. На щеке остается красный отпечаток моей руки.

— Легче?

Наиль не двигается и продолжает стоять передо мной с часто вздымающейся грудной клеткой.