Открытый брак (СИ)

За стеной можно найти спасение. Проблема в том, что я выбираю тонуть.

— Пожалуйста, Полин, — протягивает руку, становясь по-настоящему серьезным.

Я смотрю на длинные пальцы, серебристый ремешок часов. Невольно плыву ниже, вспоминая неуместную фразу.

Кое-какие плюсы в Саше всё-таки есть.

Как стереть это из памяти?

— Я натанцевалась, — неуверенно, но отказываю.

Вероятно, я гораздо пьянее, чем казалось изначально. Баланс нарушается, внутри настоящий раздрай. Меня попросту ведёт.

Прикосновения к запястью не ощущаются критичными, но кожу слегка жжёт, когда наши с Журавлёвым пальцы встречаются.

— Изменникам отказывать нельзя, Полин.

Глава 24

Медленный трек давно закончился, пока мы болтали в коридоре, но Журавлёва это не останавливает. Он подходит к диджею и заказывает новый.

Быстрая ритмичная музыка резко сменяется плавной и чувственной.

Люблю эту песню, но вслух не скажу, что попал в цель.

Гости в недоумении. Переглядываются и, конечно же, не спорят с именинником. Часть возвращается к столу, а остальные образуют пары и продолжают танцевать."

"Застыв посреди танцпола, облизываю сухие губы.

Пульс оглушает.

Наиль до сих пор не вернулся, и один бог знает, до чего дошёл его флирт с Настей. Наш с Сашей — до совместного танца.

Журавлёв делает быстрый шаг ко мне. Смотрит так, словно боится, что подарок исчезнет. Для такого уровня достатка нет ничего удивительного в том, чтобы приравнивать человека к вещи.

Мгновение — и крепкое мужское тело прижимается к моему. Я вздрагиваю, трясусь. Похоже на то, что боюсь.

Одну руку Саша уверенно опускает на мою поясницу, второй — обхватывает ладонь и поднимает в воздух, чтобы быть главным и вести.

Сердце отбивает хаотичные удары, а запах незнакомой туалетной воды стремительно окутывает с головы и до ног. Наиль пользуется другой. Более выраженной, глубокой. Не могу сказать, что эта мне не нравится. Непривычно, но довольно-таки приятно вдыхать.

— Такая маленькая, — подмечает Журавлёв.

Устремляю взгляд на воротник его рубашки, рассматривая края татуировки. Пытаюсь абстрагироваться.

Песня длится максимум четыре минуты. Это мало, но при таком контакте — будто вечность.

Втягиваю носом воздух, моргаю. Кажется, что свет в зале нарочно приглушают.

Скорее всего, это всего лишь разыгралось мое воображение, но контролировать его не могу. Растрачиваю силы на оборону.

Саша наклоняется ниже, задевает жарким дыханием висок. Узор на его шее расплывается перед глазами.

Намеренно упираюсь свободной ладонью в каменную грудь, выравнивая чересчур близкую дистанцию до более безопасной.

— У тебя татуировка на шее, — произношу хрипло. — Давно?

Пальцы на моей пояснице ощутимо вздрагивают и вдавливают ткань платья в кожу.