Общество мертвых и исключительных

Встречаемся сегодня после отбоя в библиотеке, — он вытянул кулак вперед, — у меня кое-что есть, — и, раскрыв его, показал лист, который ловко забрал у мертвого Эрика из рук.

В эту субботу, впрочем, как и в прошлую, кладбище для исключительных пополнилось свежей могилой.

Ночь накрыла собор своим одеялом. Небо затянуло, а луна, пытаясь вырваться из облачной хватки, то выглядывала, то вновь скрывалась за серыми тучами. В открытое окно был слышен вой бездомной собаки. В коридоре царила тишина. Парни в соседней комнате играли в настолку, где маг, гном и рыцарь сражались с великим драконом.

Ноа однажды играл с ними, правда, из-за него все проиграли — зато его бард мастерски справился с коварными русалками. Перебил их своим пением и, пожертвовав кораблем, на котором все путешествовали, погубил весь экипаж.

Сегодня Честер тоже звал Ноа поиграть, но, завидев Реджиса, сразу передумал. И неудивительно. Его каменное лицо могло отпугнуть любого. У Стоунхенджа эмоций было больше, чем у этого особо опасного.

— Ты как? — поинтересовался Ноа.

Реджис узнал о смерти Эрика на ужине. Ему рассказал Йонни, а Ребекка пыталась залить слезами его куртку.

Но Редж, как самый хреновый джентльмен, оттолкнул ее и предложил не распускать в трапезной сопли, чтобы не портить всем аппетит. Всем — это ему.

— Что за вопрос? — Реджис читал какую-то книгу по криптографии. — К чему он?

— Да просто интересуюсь. — Ноа застегивал леопардовую рубашку перед зеркалом. — Умер один из наших. Тем более особо опасный. Может, тебе тяжело, вот, хотел поддержать. Мы-то уже к смертям привыкли.

— Мне плевать.

— Оу…

— Плохих людей настигает плохой конец.

 — Реджис равнодушно перевернул страницу.

— Эрик не был плохим. — Ноа недолюбливал этого кретина, но что бы Эрик ни делал, он не заслуживал смерти. — Да, он был самовлюбленным бараном с золотой ложкой в заднице, но он ведь такой же, как и мы.

— Он ублюдок, который слишком многое себе позволял. — Реджис до треска стиснул книгу в руках. — Надо было следить за своим языком.

— Черт, да ты жесток. — По спине Ноа пробежали мурашки. — Тебе даже не жалко его?

— Нет. Мне не жаль ни его, ни кого-либо еще из его шайки. Ни Йонни, ни Амелию, ни тем более Ребекку.

На этот раз Ноа решил промолчать и, натянув рваные джинсы, вышел из комнаты.

Привалившись к холодной каменной стене, Ноа ждал Соль и Эбель у лестницы, ведущей в женское спальное крыло. Всех опять заперли в комнатах и попросили не покидать их после ужина. Но юных Эркюлей Пуаро было не остановить.

Ноа прятался в тени и наблюдал за светлячками, летающими у единственного работающего светильника. Воображение неконтролируемо рисовало ужасные образы, прячущиеся в темноте.