Общество мертвых и исключительных

И дверь в кабинет директора академии закрылась прямо перед носом Соль.

ЭБЕЛЬВнутри пахло копчеными дровами, потрескивающими и медленно сгорающими в почерневшем от сажи камине. В центре комнаты стоял заваленный бумагами стол, в горшках по углам медленно увядали цветы. Рядом с ними валялись рассыпанная земля, пустые грязные кашпо, пакеты с удобрением. На стенах кабинета висели картины, и, если бы не подпись Бруны в углу каждой из них, Эбель бы и не догадалась, насколько талантлива преподавательница искусств. Сложно было поверить в то, что прекрасные композиции нарисовала поедающая шоколад итальянка, а не да Винчи или Тициан.

— Красиво, не правда ли?

Эбель не заметила, когда мисс Вуд успела сесть в обитое красным бархатом кресло, протертое временем.

— Я не разбираюсь в картинах.

Эбель опустилась напротив и, положив ногу на ногу, откинулась на спинку стула. Мисс Вуд заправила седую прядь за дужку очков и потянулась за рукой Эбель: в ее нежных морщинистых руках холодным пальцам стало теплее.

— Мисс Моретти говорит: «Не важно, понимаешь ли ты эти картины. Важно, чувствуешь ли». — Вуд взглянула на полотно около окна. Там девушка, скрывающая наготу тонкой вуалью, взволнованно смотрела на небо. — Чувствуешь ли их ты, Эбель?

Наклонив голову, будто пытаясь рассмотреть работу под другим углом, Эбель всмотрелась в мазки масляной краски и, задумавшись, мотнула головой.

— Неа. Обычная голая девушка.

— Отчаявшаяся девушка. Напуганная. Потерянная, — говорила директор медленно, разжевывая каждое слово. — Ей страшно. И я чувствую жалость, глядя на нее.

— Ясно.

Эбель еле сдерживала зевки. Ну серьезно… Какие картины? Какие девушки? Просто отпустите, и Эбель спокойно, никому не мешая, уйдет к себе домой. И к Шейле, которой предстоит ответить на кучу вопросов.

— Бруна назвала эту девушку Сэднес — грусть. Но я вижу в ее глазах надежду. Она просит небеса о помощи — и ей помогут. И тогда она обязательно найдет покой."

"Эбель готова была поклясться, что слышала нарастающее жужжание пчел, но это был лишь голос Вуд, которая, оторвав взгляд от картины, посмотрела на студентку.

— Сэднес похожа на тебя.

— Сомневаюсь, — отрезала Эбель.

— Она похожа на всех скур, — продолжила мисс Вуд, чуть сильнее сжав руки Эбель. — В наших глазах полно горя. В них не сверкает жизнь, как у обычных людей. Но рано или поздно мы станем счастливыми. Ты разве не хочешь этого?

— Честно? — Эбель противилась этой странной давящей атмосфере как могла, но что-то ей мешало, и вместо грубого ответа она вымолвила лишь: — Я устала… Устала думать, чего хочу на самом деле. Нет того, что сделает меня счастливой.