Общество мертвых и исключительных

За спиной скрипнула кровать.

— Если ты скажешь, что тебе сто, то больше никаких горшков на этом подоконнике.

— Нет, призраки столько не живут. Наверное… Но я умер, когда мне было двадцать. Сейчас мне уже двадцать четыре.

Тимо робко повернулся, стесняясь увидеть обнаженную Эбель. Хоть он уже видел ее без одежды, но все это было на кладбище. А все, что было на кладбище, там и остается. Ну, кроме самого Тимо, конечно же.

— Ты хорошо сохранился, — Эбель потянула его за руку.

Споткнувшись о собственные ноги, Тимо упал на кровать. Он сразу опустил взгляд, но, спустя секунды, робко покосился на Эбель, которая уже смывала макияж.

— Не смотри на меня так, это не моя футболка, а Соль, — указала она на потрескавшуюся картинку «Звездных войн» на груди. — У меня тут вообще нет вещей.

— Ты поэтому плакала в тот день? Потому что тут нет ничего твоего?

Эбель засмеялась, и Тимо засмотрелся на ее улыбку. Он давно не слышал такой смех и давно не видел радости на лицах других.

— Нет, дурак. Тогда я… — она вдруг резко погрустнела, а вместе с ней и Тимо, — я плакала из-за отца. Он давно умер, но я все так же сильно по нему скучаю.

— Я тоже скучаю по своим родителям.

Тимо давно перестал чувствовать. Будто вместе с ним умерли все эмоции, кроме одной. Единственное, что он чувствовал все эти четыре года, — это неимоверная тоска по родным, которые ни разу его не навестили.

— Ты приходил к ним? — Эбель наконец привела лицо в порядок и посмотрела на Тимо. — Ну, в теле призрака.

— Да. И как раз после этого лежал в гробу несколько лет. Слишком далеко кладбище находится от Санди. Сил не хватает добраться туда."

"Эбель обняла колени и о чем-то задумалась. Она была невероятно красива, и Тимо не знал, почему в его сожженном сердце вновь загорается искра.

Может, потому, что он не говорил с людьми уже четыре года, или потому, что именно Эбель перевернула его мертвую жизнь вверх дном.

— Ты сожалеешь о чем-нибудь? — вдруг спросила она, уставившись на него своими прозрачно-голубыми глазами. — Что не сказал матери, как сильно любишь ее, что не попрощался с отцом или что был плохим непослушным ребенком?

— Первые два года своей смерти — да. Сожалел. — Тимо прислонился к стене. — Я вел себя чертовски плохо и много грешил.

Но потом я понял, что все это мелочи. Я был хорошим человеком. И мои родные тоже.

— Как ты избавился от сожалений? — Эбель нахмурилась и прикусила губу.

— Не знаю. Я плохой советчик. Но мне просто не хотелось быть тем, кто до конца своей мертвецкой жизни будет думать о плохом. Самое плохое уже случилось. — Тимо понял, что Эбель что-то тревожит. — А почему ты спрашиваешь?

— Потому что я сожалею. И виню себя в смерти отца.

— М-м-м… — Тимо очень хотелось поддержать ее, и он напряг все свои отмершие извилины.