Одержимость: Покоряясь тебе

 – Митчелл, немного нервный молодой человек, дернул острым плечом.

Это было странно. Очень.

– И расписаться не просил?

Митчелл покачал головой.

– Ничего.

– Ладно, спасибо, Митчелл. – Я на прощание улыбнулась парню и закрыла дверь.

Не слишком осторожно распечатав конверт, на котором отпечатанными буквами стояло мое имя, заглянула внутрь, извлекая содержимое.

– Что это?

Лорен с Эмми с любопытством обступили меня; в руке я держала сложенный вдвое обычный белый лист.

С замершим в нехорошем предчувствии сердцем я развернула послание.

«Как много ты знаешь о том, с кем спишь?»"

"Черные буквы, отпечатанные большим шрифтом, подействовали как удар под дых.

Лист выпал из рук; мой растерянный взгляд перебегал с изумленных лиц подруг.

Что, ради всего святого, это должно значить?

Глава 22

Мои руки мелко подрагивали, пока лифт поднимал меня на тридцать третий этаж, к квартире Адама. Нервное напряжение не отпускало меня вот уже три дня, с тех пор, как получила то анонимное послание. Я долго раздумывала, что мне делать с ним и не знала, как должна реагировать на подобное. Ничего странного, потому что у меня не было опыта в получении пугающих анонимок.

Кто бы ни послал эту записку, я не думала, что он сделал это из лучших побуждений, чтобы предупредить меня насчет Адама. Нет, я пришла к выводу, что сделал это человек, который что-то затаил на Эллингтона. Ничего удивительного, у него наверняка найдется пара-тройка недоброжелателей. Вот только мне совсем не хотелось иметь с этим дело. Но моего мнения никто не спрашивал. Меня просто тыкнули носом в эту короткую фразу, за которой на самом деле могло таиться много нехорошего и неприятного.

Ведь я и правда практически ничего не знала об Адаме.

Я не знала, каким человек он был, кроме того, что он сам позволял мне увидеть. Но я подозревала, что это не все. Нет, этот мужчина был куда глубже, чем просто богатый, развращенный мазохист, портящий молоденьких девушек. Он воздвиг такую огромную стену вокруг себя, сквозь которую не возможно было пробиться. И я не знала, зачем вообще пытаюсь это сделать. По логике вещей, мне не должно было хотеться этого. Но я хотела, хотела хоть одним глазком заглянуть за эту стену, потому что мне было любопытно. И не было все равно.

Каким-то образом, но Адаму удалось привязать меня к себе сильней, чем просто хитрой уловкой и шантажом.

Проведя три дня в колебаниях, я все же решила, что должна показать ему записку. Если ее послал кто-то из его врагов, он имеет право знать об этом, чтобы предпринять необходимые меры.

Проанализировав, я пришла к выводу, что тот, кто прислал конверт, должен быть из близкого окружения Адама. Откуда-то ведь он (или она) узнал о нашей связи. А мы не особенно афишировали то, что происходило между нами.