Одержимость: Покоряясь тебе

Но сейчас мои глаза вновь обожгли слезы, потому что он напомнил мне, что у меня не так много людей в этом мире, которых озаботит моя пропажа.

– Когда я вернусь завтра, то хочу увидеть, как сильно ты раскаиваешься, – напоследок произнес Адам, прежде чем подняться по лестнице, оставляя меня одну в пугающем подвале, в доме, который находился неизвестно где, наедине со своими паническими мыслями.

Адам. Часть 4Со стороны бассейна слышался смех и пьяные выкрики, вызывая во мне раздражение. Я едва удерживал себя от того, чтобы не выйти к нарушителям своего такого шаткого спокойствия и не велеть заткнутся, а еще лучше свалить с виллы, закончив затянувшееся веселье.

Надоело. Все, что связано с этой нелепой поездкой, на которую Эрику каким-то чудом удалось меня уговорить. Надоели бесчисленные полуголые девицы, шатающиеся по дому с глупыми улыбками, ожидающие, что их кто-нибудь трахнет и при этом оплатит развлечение.

Эрик всегда легко велся на любые хитрости таких искательниц, хотя их манипуляции были шиты белыми нитками. Вот и сейчас собрал вокруг себя стайку потаскух, которые непременно разведут его как несмышлёного ребенка.

Сквозь стеклянные стены я смотрел на то, как веселая компания резвится в бассейне, от которого поднимался пар.

Вилла, которую мы снимали уже не первый год, располагалась на возвышенности холма, а пейзаж, открывающийся за окном, всякий раз захватывал дух. Снежные пики горы Аякс казались такими величественными и, глядя на них я думал, как на самом деле мелок и слаб человек по сравнению с природой и тем, что создано ней.

Это было одно из немногого, что еще могло поразить меня в этом мире.

Раньше я любил приезжать сюда, на пару недель сменить цейтнот Чикаго на более спокойную атмосферу горнолыжного курорта.

Казалось, что здесь мне и дышится легче, а все тяжелые мысли, являющиеся моими спутниками на протяжении долгих лет, словно засыпают.

И в этот раз я ждал чего-то подобного, решив взять передышку после двух насыщенных, но изматывающих, вводящих в растерянность месяцев с Грейс. Думал, приеду и, выкинув ее из головы, забуду обо всем, кроме отдыха с друзьями, что на самом деле является редкостью для меня. Я не могу надолго выпадать из мира финансов; мира, в котором правят жестокие правила, потому что всегда есть те, кто как шакалы ожидают любого твоего неверного шага, потери внимания, дабы отобрать то, над чем ты так долго и упорно трудился.

Но декабрь – мертвый сезон, и наконец-то после целого года непрерывной усердной работы, которая чаще похожа на схватку разъяренных быков, я могу позволить себе немного сбавить обороты.

И так было бы, если бы с тех пор, как мы приехали в Аспен, я каждый чертов день, час и минуту не думал о Грейс.