Одержимость: Покоряясь тебе

– Шире! – сквозь зубы, отрывисто произнес он, просунув руку между моих ног.

Стиснув зубы, я шире развела бедра, открываясь его взгляду, который жег мне спину. Головка его члена уткнулась к моему входу, но дальше не продвигалась. Действуя инстинктивно, я дернулась, и ремень вокруг моей шеи затянулся, затрудняя дыхание.

– Еще раз дернешься, выдеру тебя этим ремнем до крови, – угрожающе прошипел Адам, возвращая меня в прежнее положение.

С моего языка чуть не сорвались запальчивые слова, чтобы он засунул свой ремень себе в задницу, но я удержалась. Сжала губы, в душе проклиная этого изверга.

"– Признай, Грейс, что ты просто похотливая шлюха, которая течет при мысли, чтобы ей засадили, – с противной усмешкой протянул Адам, водя своим членом по моему входу, но, не проникая внутрь. – Даже ненавидя меня, ты готова была расставить ноги, истекая в желании, чтобы я вы*ал тебя. Ты билась в экстазе, когда я засаживал в тебя; кончала так, как никогда прежде. Я знаю, что никто из твоих прежних сосунков не трахал тебя так, как это делал я. Никто никогда не будет трахать тебя так, как я. Но ты по-прежнему осталась обычной дрянной сукой.

Он накрутил мои волосы на кулак, оттянув мою голову назад и выделяя каждое слово, произнес:

– Я решаю, что будет с тобой. От меня зависит, выйдешь ли ты когда-нибудь отсюда, или нет. Я буду трахать тебя как угодно, когда угодно и куда угодно. Столько, сколько захочу. Твои желания не имеют значения. Здесь у тебя нет никаких прав, и твоя судьба в моих руках. Никто не найдет тебя здесь, не надейся на это. Ты – это сосуд, в который я буду спускать свою сперму. Ты – ничто. Усвой это.

С этими словами он ворвался в меня, одним толчком, на всю длину и, не медля принялся яростно двигаться, так и не отпустив мои волосы из захвата.

Слезы обожгли глаза, заструившись по щекам. Пока он вбивался в меня со всей своей гневной мощью, я хотела одного – умереть. Мою душу раздирало на кровавые кусочки; на огромной скорости я летела в бездну глухого отчаянья.

Полная безнадежность.

Выхода нет.

Помощи ждать не откуда.

Я всецело, абсолютно и безоговорочно принадлежу ему. Против своей воли, но никого это не волнует.

У меня не может быть своей воли, потому что как он и сказал – я ничто.

Будет ли когда-то иначе?

Больше я в это не верила. Он отобрал у меня последнюю надежду, заставив полностью поверить в его жестокие обещания.

Когда он кончил, излившись в меня, встал и, восстанавливая дыхание, стал застегивать свои брюки. Он оставался одетым, в то время как я полностью обнаженная, как физически, так и морально, лежала на ковровом покрытии, немигающим взглядом уставившись на свои скрюченные пальцы.