Одержимость: Покоряясь тебе

Он называет свое имя, но я никак не могу его расслышать. Его губы открываются, но я не слышу. Будто на одно короткое мгновение мой слух пропал."

"Я рассказываю ему про монстров, которые живут у меня под кроватью, и он убеждает, что монстров не существует.

Я ему верю. Он не похож на обманщика. Впервые я думаю, что мамочка, возможно, все выдумала, чтобы я послушно себя вела.

А потом он говорит, что ему пора идти. Мне грустно, и я хочу попросить его побыть со мной еще чуть-чуть. Я не хочу оставаться одна. Одной быть не весело и грустно.

Но я молчу, потому что если мамочка нас увидит, то разозлиться, а мне очень страшно, когда мама злиться на меня.

И поэтому я молча смотрю, как он уходит, как дверь нашего маленького дома закрывается за ним и знаю, что больше никогда его не увижу.

Я прижимаю своего плюшевого медведя к груди, вновь возвращаясь к развлекательной викторине на экране.

Если герои реальны, то я знаю, как выглядит один из них.

* * *Я проснулась с пульсирующей головной болью. Не знаю, который сейчас час, но за узкими окнами подвала темно. Тусклая лампочка под потолком служила единственным источником света.

Я не стала ее выключать, потому что здесь мне и так не по себе, а уж в полной темноте…

Морщась, спустила ноги с кровати, направившись в ванную. В горле пересохло и хотелось в туалет.

Цепь тащилась следом, но к ней я уже стала привыкать.

Не должно ли это настораживать?

Сделав свои дела, я уставилась на свое отражение в небольшом зеркале. Выглядела я, по меньшей мере, ужасно. Лицо осунулось, вокруг губ залегли глубокие линии – хотя может это лишь игра моего воображения? – глаза украшали темные тени.

Волосы спутались и напоминали мочалку. Губы пересохли и потрескались.

Приподняв край свитера, я обнаружила отчетливые синяки на бедрах и талии – следы его рук. Отодвинула широкую горловину – такие же следы имелись на груди. Умывшись холодной водой, я воспользовалась найденной тут же щеткой и, кривясь от неприятных ощущений, привела волосы в сносный вид.

Впрочем, для чего? А вернее – для кого? Кого волнует, как я выгляжу? Меня больше нет, а ему чем хуже, тем лучше. Потому что отчетливо проступающие на моем лице страдания только питают его болезненное желание причинить мне муки.

Я не хотела видеть то, в кого превратилась. Это замученное, затравленное существо в отражении не вызывало ничего, кроме жалости и недоумения.

Как я дошла до такого?

Вздрогнув, я швырнула щетку в белоснежную раковину и, отвернувшись, опустилась на кафельный пол. Если мой разум еще не подводит меня, я была здесь ровно сутки. Но по внутренним ощущениям казалось, долгие недели, если не месяцы.