Одержимость: Покоряясь тебе

Эмми спит посередине: ее кровать покрыта ярко-салатовым покрывалом – подарок ее бабушки, от которого она никак не решиться избавиться, хоть у него и противный цвет. Моя кровать на правой стороне, у окна. Над ней висит большой черно-белый плакат Одри Хепберн из фильма «Завтрак у Тиффани», и пара университетских вымпелов.

К ней и подходит Адам.

– Почему у тебя нет фотографий?

Он оглядывается в поисках моих личных фото, но их нигде нет. Я едва сдерживаюсь, чтобы не ляпнуть, что у него-то их точно хватает, но вовремя прикусываю язык и только пожимаю плечами.

Еще одна общая черта между нами – в его квартире я так же не видела каких-либо личных фото.

– Когда ты в последний раз виделся с доктором Берком? – спрашиваю я, потому что мне кажется, что этот тип опять что-то ему насоветовал.

– Вчера. – Адам трет левую бровь и делает вид, что его сильно волнует вид из окна.

– Так что он думает о ходе твоего лечения? – Я обхватываю себя руками, пытаясь унять бешено бьющееся сердце.

– Он считает, что мне стоит лечь в клинику на какое-то время. – Адам, наконец, смотрит на меня, и я поражаюсь, насколько неуверенным он выглядит.

– Лечь в клинику? – сдавленно пищу я, быстро моргая. – Но почему? Разве все так серьезно? Я имею в виду, ты не кажешься… – я обрываю бормотание, испугавшись произнести слово «сумасшедшим».

– Доктор Берк полагает, что это имеет веские основания, – сухо роняет Адам и замолкает.

Мне кажется, что я хочу сделать больно доктору Берку. Сама мысль о том, что Адама замкнут в палате, приводит меня в ужас.

Я просто хочу защитить его! Это на уровне инстинкта, я даже не знаю, как объяснить это стойкое желание уберечь его от той темной тучи, что сгустилась над ним.

Если бы я могла вернуться в прошлое, в то время, когда произошел тот надлом в его личности и исправить это. Я бы отдала что угодно за такую возможность.

Адам был далек от идеала. Часто с ним бывало сложно, порой просто невыносимо, но я любила его со всем его багажом странностей и противоречий.

Я видела, что в последнее время он был сам не свой. Никогда прежне он не казался таким потерянным, таким неуверенным в себе. Я не была дипломированным психотерапевтом и возможно – скорее всего – доктор Берк осудил бы мои действия, но я хотела помочь Адаму так, как было в моих силах.

– Что ты делаешь?

Адам настороженно прищурился, когда я стянула свитер через голову, а следом майку, оставшись в спортивном лифчике. Сняв со спинки стула свой легкий шарф, протянула ему.

– Ты не можешь контролировать меня двадцать четыре часа в сутки, не всегда можешь знать, где я и что со мной. Но когда мы вдвоем, за запертыми дверьми комнаты, я полностью под твоим контролем.