Одесский листок сообщает

Да, мол, наш полковник с утра ходит довольный, будто кот на Масленицу. Что-то ему, видать, подфартило.

План казался хорошим. Вытащить убийцу из норы и заманить в засаду. Жаль, Сергей еще ходит с палочкой. Случись боевая сшибка, от него мало будет толку. Но одесские сыщики – ребята бывалые, справятся сами.

Операция началась. Лыков съездил с надзирателем в чайную, осмотрелся. Он сядет на чистой половине. Сыскные спрячутся в двух шагах, за перегородкой. Из чистой половины две двери: одна в общий зал, вторая во внутренние комнаты. Балуца – дерзкий и опытный бандит, он может напасть с любой стороны. Алексей Николаевич взял себе вход из зала. Его помощник, который будет изображать пришедшего на встречу осведа, пусть держит другую дверь.

Дело было лишь за второй подсадной уткой. Черкасов не хотел рисковать своими людьми. Сначала он предложил привлечь городового Адаба. Тот несколько лет прослужил при сыскном отделении и хорошо себя зарекомендовал. Но Лыков возразил, что подневольного человека на такое дело не посылают.

Тогда вызвался Жила, помощник пристава Пересыпского участка. Человек храбрый до безрассудства, которого боялись все бандиты, – вроде бы подходящая кандидатура. Но у Жилы оказалась слишком приметная наружность, такого трудно загримировать.

Алексей Николаевич попробовал и так и эдак и отклонил кандидатуру. Храбрец отказался сбривать длинные холеные усы, а с ними как гримироваться? В конце концов остановились на новом сыскном надзирателе Донцове. Тот служил в отделении лишь второй месяц и не успел примелькаться фартовым.

До службы в полиции Донцов прошел русско-японскую войну, вернулся с Георгиевской медалью. Коллежский советник долго инструктировал парня и остался им доволен.

Лыков явился на Тираспольскую улицу вечером. Прошел через общий зал в чистую половину, подмигнув на ходу хозяину. Сел за угловой стол спиной к стене, положил на колени взведенный браунинг и приготовился ждать."

"Через четверть часа подошел Донцов, одетый ватманом [77]. Он расположился напротив, чтобы видеть вторую дверь, и коллежскому советнику стало полегче. Так они просидели полчаса, разговаривая вполголоса. Питерец расспрашивал о войне, одессит отвечал, все время нервно поворачивая голову из стороны в сторону. Никто на них не нападал.

Ожидание затягивалось. Надзиратель уже перегорел, успокоился и попивал чай с рафинадом. Вскоре он попросился в нужник. А у Лыкова внутри как раз все напряглось, он решил, что вот-вот начнется…

– Иди, только быстро, – приказал он Донцову. Сам пересел так, чтобы держать на прицеле обе двери, и весь подобрался. Но время тянулось, и по-прежнему ничего не происходило. Надзиратель вернулся, осмотрелся и спросил:

– Ваше высокоблагородие, долго еще мы будем тут торчать? Скучно как-то.