Палачи и герои

УПА все же постепенно вырабатывала новую тактику. Еще в октябре командование выдало на-гора «Инструкцию для руководства генеральных округов», в которой предписывалось «От регулярно-военных форм борьбы перейти к боевым диверсионным формам».

Предпочтение отдавалось группам в десять-пятнадцать человек, которые по сигналу могли собраться в единый кулак. Вводилась строжайшая система конспирации – пароли, явки, ограниченная осведомленность рядовых бойцов и командиров о составе, связях, задачах подразделений. Это затрудняло работу НКВД, но и имело негативные последствия – теперь, чтобы собрать большой отряд, приходилось доставлять зашифрованные депеши, обновлять пароли, что занимало время.

Деревни перестали быть надежными базами. НКВД, шерстившее их, мгновенно вычисляло отлеживающихся в хатах казаков. Да и пополнение нужно было отправлять в леса, готовить в немногих оставшихся командирских школах. Поэтому было приказано везде, рядом с населенными пунктами, а то и в них самих, обустраивать схроны.

Началось их массовое строительство, в чем было достигнуто совершенство. Можно было пройти по опушке и не узнать, что под ней сидят и ждут своего часа верные казаки. Можно год ходить мимо обычного деревенского дома и даже не помыслить, что под ним просторные помещения с лавками для отдыха и склад оружия. Схрон – отныне это место обитания патриотов Украины. Схрон – это плацдарм, откуда они начнут свое победное наступление.

Декабрьским вечером в одном из таких лесных схронов близ села Буда Дантист пил горилку с военным советником Волынского областного провода Герасимом. Тот оказался неплохим собутыльником, так что теперь Дантист даже не жалел, что в свое время у него не получилось его расстрелять по подложному обвинению.

– Если немцы не вернутся, нам конец, – сказал советник. – Мы можем сколько угодно бегать по лесам и мешать коммунистам. Но рано или поздно они возьмут верх. Они не уйдут отсюда.

– Тогда за славу немецкого оружия! – поднял стакан Дантист…

Глава 46"

"Легковушка «эмка» петляла по старым улицам Львова. Иван с подполковником Румянцевым возвращались из Ровно, где в изоляторе НКВД томилась пара перспективных объектов разработки, которые могли дать выход на верхушку ОУН. Один из них, правоверный националист, в довоенном прошлом был председателем одного из исполкомов Ровенской области, обласканный советской властью за успехи в работе орденом Трудового Красного Знамени.

– Все-таки непонятно. Жил, работал, проявлял чудеса трудового энтузиазма, – вдруг сказал Румянцев, затягиваясь сигаретой. – А на поверку оказался совершенно гнилым внутри.

– Просто шестеренка оказалась не из того материала. Из дешевого.