Палачи и герои

Людей сжигали живьем, нанизывали на колья. Но самым излюбленным видом казни стало отрубание топорами, серпами и косами рук, ног и голов. За это бандеровцев в деревнях прозвали «секирниками».

Дантист не раз беседовал со своими руководителями и соратниками из СБ. Среди них были те, кто не разделял радость по поводу создания украинской армии. Руководитель Галицкой Безпеки как-то разговорился больше положенного:

– Это ошибка. Нужно было укреплять подпольные структуры, вести пропаганду, работать с населением. А мы собрали несколько десятков тысяч украинцев под ружье, и кроме стычек с партизанами им нечем заняться. Мы впустую растрачиваем потенциал нашего народа, поскольку пока Советы и Германия не разберутся между собой, все наши игры в солдатики бесполезны. Мы просто держим огромную вооруженную силу в лесу. И не можем найти ей достойного применения.

Дантист был полностью согласен с этими словами. Действительно, нужно укреплять подполье. Но решение принимала не ОУН, а абвер. И насчет задач – тоже в точку. УПА нужен достойный объект с целью консолидации и приложения молодецких сил.

Глава 20

Спирт обжег горло так, что сперло дыхание. С непривычки Ивану показалось, что он здесь же и помрет. Воздух вернулся. Зато голова пошла ходуном.

– На, занюхай, – протянул ему хлебушек командир роты. – Что, первый раз спирт пьешь?

– Первый, – кивнул Иван, который не пил и не курил. Но сегодня не имел права отказаться.

Ему стало совсем хорошо. Сегодня был особый день. 2 февраля 1943 года Совинформбюро официально объявило о победе в Сталинграде и пленении стотысячной гитлеровской группировки."

"– Вот же он, перелом! – воскликнул румяный и радостный ротный с рукой на перевязи.

Иван сидел, привалившись спиной к стене землянки в три наката, и у него билась мысль, радостная и гордая, что в этом есть и его заслуга. Пусть он не воевал на улицах Сталинграда, где личный состав рот за неделю обновлялся по три раза. Но зато он вгрызся в снег и не пропустил к Сталинграду танки генерала Гота.

– Теперь все пойдет по-другому! – произнес Иван.

– Год еще – и мы в Берлине спирт будем пить, – мечтательно улыбнулся комроты.

– Тогда уж шнапс. Или коньяк – чего там немцы пьют.

Вскоре полк передислоцировался на новое место. Потекли дни, превращаясь в недели и месяцы, в позиционном противостоянии измотанных армий. Стороны щупали оборону друг друга, пытались атаковать. И еще немцы не уставали портить нервы своими громкоговорителями-матюгальниками: «Рус, сдавайся, не защищай командиров-жидобольшевиков. Будет тебе еда, шнапс и сигареты».

Однажды по матюгальнику выступил перебежчик.