Пленница Хургады, или Как я потеряла голову от египетского мачо

Ахмед нажал на одну из клавиш телефона, и я услышала весь наш с ним разговор.

— Что это? — мрачным голосом спросила я.

— Запись нашего с тобой разговора.

— Зачем? Для полиции?

— Для меня. Ты хочешь в египетскую тюрьму?

— Нет, нет, нет, — судорожно закачала я головой.

— Ты хочешь, чтобы я тебя пощадил?

— Хочу.

— Тогда с этой минуты ты будешь делать все, что я тебе говорю, и если хоть раз ты меня ослушаешься, то я, не раздумывая, сдам тебя полиции. Запись нашего с тобой разговора у меня есть. Это моя страна и мои порядки. Ты тут никто и зовут тебя Никак.

— Да, конечно.

— Ты меня поняла?

— Что я должна делать, чтобы ты не сдал меня полиции?

— Все, что я тебе прикажу.

— Я все поняла. Я все буду делать, — утвердительно закивала я головой. — Я обещаю, клянусь…

— Я почти тебе поверил.

— Пожалуйста, не сдавай меня в тюрьму!

— Ты так меня просишь…

— Пожалуйста!"

"— Действительно жалко, что такая девушка будет пропадать в страшной египетской тюрьме и сгниет там заживо. Твоя свобода будет зависеть только от меня.

Ахмед расстегнул пуговицы на моем халате и сжал с силой мою правую грудь.

— Мне больно.

— Терпи. Теперь тебе многое придется терпеть. Ладно, потом позабавимся, — злобно усмехнулся мужчина. — А пока никто не проснулся, иди в комнату к мужу и вынеси мне свой заграничный паспорт.

— Зачем?

— Затем, чтобы ты не сбежала на родину, паспорт пока будет храниться у меня. Иди, я сказал.

— А как же я без паспорта‑то?

— Он тебе не нужен. Завтра Валиду я скажу о том, что взял у тебя паспорт для того, чтобы поменять тебе визу. Это долгий процесс, поэтому паспорт будет пока у меня.

Неожиданно Ахмед замолчал и, испепеляя меня взглядом, спросил:

— Или ты хочешь в тюрьму? Ты только скажи, и я сразу позабочусь о том, чтобы тебя упрятали за решетку.

— Нет, Ахмед, я сейчас вынесу паспорт.

— И денег прихвати — долларов пятьсот. Мне на первое время хватит.

— Хорошо.

На цыпочках я зашла в нашу с Валидом комнату и осторожно, чтобы не разбудить мужа, потянулась к своей сумке. Достав оттуда свой заграничный паспорт, я полезла в карман юбки, где у меня лежала припасенная тысяча долларов (остальные деньги были на карте), отсчитала пятьсот, положила их в паспорт и вынесла ждущему меня за дверью Ахмеду.

— Молодец, — похвалил меня Ахмед и, открыв паспорт, пересчитал доллары. — А теперь иди к мужу спать.

— Я сейчас уйду, а ты вызовешь полицию, — высказала я свои опасения истеричным голосом.

— Пока ты будешь слушаться меня и делать все, что я тебе говорю, я не посажу тебя в тюрьму.

— Я буду послушной, — я вновь смахнула слезы.

— А по‑другому нельзя. Это чужая для тебя страна, — Ахмед специально выделил слово «чужая». — Считай, что я тебя пожалел. И помни, что на моем мобильном телефоне записан наш с тобой разговор.