Пленница Хургады, или Как я потеряла голову от египетского мачо

 — Я всегда буду рядом.

— Что значит — рядом? — От этих слов по моему телу пробежала судорога.

— Ну, что ты так испугалась? Даже если меня не будет рядом, ты всегда будешь ощущать мое присутствие. Я тебе еще надоем.

Последние слова окончательно добили меня, но я все же нашла в себе силы развернуться и пойти в спальню.

Вернувшись в комнату, я скинула халат и легла рядом с мужем, но вдруг увидела, что у Валида открыты глаза."

"— Ты что, не спишь? — испугалась я еще больше. Первое, что пришло мне в голову, — муж уже давно проснулся и подслушал наш разговор с Ахмедом.

— Я только проснулся. Ты где была?

— В туалете.

— Валя, а я проснулся и подумал о том, что у нас с тобой не было брачной ночи. Иди ко мне, малышка. Покажи, как ты меня любишь.

Я никак не могла отделаться от мелкой нервной дрожи, которая пронзала меня всю изнутри и отдавала острой и ноющей болью в сердце. В голове с сумаcшедшей скоростью проносилась одна мысль за дсругой. Подумав о том, что мне сейчас придется доказывать Валиду свою любовь, я почувствовала еще большее головокружение и со слезами на глазах прошептала:

— Валид, что‑то мне нездоровится.

— Что с тобой? — тут же поинтересовался супруг.

— Ухо болит, — это было первое, что пришло мне на ум.

— Я буду осторожен и даже не прикоснусь к твоему уху. Я знаю, как это называется у вас в России.

— Ты о чем? — не поняла я Валида.

— Это называется супружеским долгом.

— Откуда тебе это известно? От русских туристок? Они тебе рассказывали об этом, когда ты был с ними в постели?! — Я почувствовала себя еще хуже.

— Валя, ты же знаешь о том, что до тебя я был очень плохой, но ты сделала меня хорошим. Я знаю очень много русских выражений, и это не значит, что я учился этому в постели с русскими женщинами. Не ревнуй, я не давал тебе повода. Я хочу, чтобы сейчас ты была со мной ласкова, добра и покорна. Ты моя жена, так что, давай исполняй свой супружеский долг, — рассмеялся Валид.

Только мне почему‑то было не смешно. Валид коснулся моего лица и тут же заметил:

— Ты опять плачешь. Это от счастья?

— От счастья, — кивнула я головой и вытерла слезы.

— Странные вы, русские. Люди всегда плачут от горя, а вы умеете плакать от счастья. Иди ко мне, малыш. Все хорошо. Я с тобой, и я люблю тебя.

После этих слов я почувствовала какой‑то необъяснимый порыв рассказать все своему мужу и попросить у него защиты и утешения. Мне было жутко от того, что мой паспорт находился у чужого человека, который теперь будет постоянно присутствовать в моей жизни и диктовать мне свои условия. И все же какое‑то подсознательное чувство меня останавливало.