Перерыв на жизнь

Да и вообще, с тех пор как Раде вздумывается ходить на перекур с Валетом, у Гергердта аппетит основательно портится.

Ревнует он ее. Ко всем. Она как магнит. Никто не оставляет ее без внимания. Каждый норовит что-нибудь спросить, чем-

нибудь поинтересоваться. Как его это бесит! Так и хочется гаркнуть, чтобы не лезли к ней, не трогали, не приближались.

Кроме того, беспокоится он: вдруг кто-нибудь напомнит ей о прошлом. Не специально, но случайным жестом, словом. Она же

такая чувствительная — на все реагирует. Даже на запахи по-особенному. Но за весь вечер Артём не замечает в Раде

какого-то напряжения.

Как будто и не волнуется она. Свободно себя ведет, естественно, кажется, не испытывая неловкости.

Или так успешно удается ей все скрывать.

Рада возвращается в большую гостиную и занимает свое место: садится около Артёма, уютно вжимаясь в самый угол

удобного мягкого дивана. Незаметно для себя Гера вздыхает с огромным облегчением. Понятно, что в доме Шауриных с

Радой ничего не может случиться, а Валет и мухи не обидит, но ему спокойнее, когда она рядом. Или он просто не привык

быть с ней на людях, не привык делить ее с кем-то.

А Рада словно чувствует. Смотрит ему в лицо, а в глазах огоньки, точно

мысли его прочитала, и усмехается. А в мыслях у него ничего хорошего. Думает, что с удовольствием бы этому скакуну,

Валету, скакалку обломал, снес бы голову за его хиханьки и хаханьки. Да повода нет. Здесь все шутят, все веселятся, но

никто не позволяет лишнего. По-другому быть не может. И все равно его раздражают шутки Бардина, на которые Рада

реагирует смехом, раздражают ее вежливые приятные улыбки, адресованные кому-нибудь из гостей. Его не волнует только

прислуга в доме и охрана.

Потому что все они, как машины, — безмолвные, незаметные, тени они, четко знающие и блестяще

выполняющие свою работу.

Рада берет Артёма под руку, крепче прижимается к его боку. Он накрывает ладонью ее холодные пальцы, сильнее сжимает

их, чтобы согреть. Вновь окатывает ее знакомым недовольным взглядом. Ревнивец. Рада про себя усмехается. Гергердт,

на первый взгляд, ведет себя как обычно, но его настроение и недовольство чувствуются. Чужому глазу они не заметны, но

есть вещи, которые не скроешь. От нее уже не скроешь.

— Димочка, а ты когда остепенишься?"

"Услышав мелодичный голос Юлии Сергеевны, Рада переводит взгляд на нее, потом на того, кому адресован вопрос. На

Крапивина-младшего.

— А что, Юлия Сергеевна, думаете, моя очередь настала? — Он уверенно улыбается.

— Ну на Валета же нет никакой надежды.

— Мне придется кого-нибудь пропустить. Я же жду Катрин, вот вырастет моя нареченная и женюсь на ней. Денис

Алексеевич, вы же отдадите за меня Катерину? Мы договаривались.

— Ну да, договаривались. — Денис смеется привычной шутке.