Она моя…

***

Он смотрит нагло и открыто. Оценивающе. Лениво. Вальяжно.

Она стоит, борясь с сердцебиением, которое уже в горле. Бежать, бежать отсюда. Провалиться сразу на первый этаж со стыда.

– Сегодня скверный день. Но это было забавно, –  начал он на почти идеальном русском, –  увидел в камеру девушку в платье «а- ля трахни меня» у моей казармы, да еще и устроившую такой цирк. Ты либо дура, либо очень смелая.

Почему- то его дерзкие слова и вальяжный тон ее взбесили и тем самым немного успокоили. Значит, ее игра оказалась не так паршива. Это осознание словно придало внутренней мотивации. Откуда- то появилась уверенность в себе, какая- то инстинктивная, примитивная, исходящая из самого женского нутра. Она небрежно, но грациозно присела на указанный им стул.

– И то и другое, думаю, – ответила она на не менее хорошем, чем его русский, арабском.

Он удивленно, но одобряюще вскинул бровь, – в смысле?

– И дура, и смелая.

Васель засмеялся.

– Журналистка Влада Пятницкая, российское информационное агентство «Эра», –  ее представление словно окрасило в прозаичные тона их беседу.

– Журналистка? –немного с разочарованием произнес он, –  мне стоило догадаться. Русская?

– Как видите.

– И что же ты сюда пришла, журналистка? – он откинулся на стул, снова оценивающе бегая глазами по ее телу. Уже более цинично что ли.

– Хочу взять у Вас громкое интервью и прославиться, – сказала она честно.

– И почему я должен его дать именно тебе, русская журналистка? Ты же знаешь, что я не даю интервью…

– Потому что это меня прославит, – она понимала весь абсурд своей аргументации, но почему- то ей казалось, что его это привлечет больше, чем тупые восторженные дифирамбы."

"– И что мне от твоей славы? Может ты бездарная. Я тебя знать не знаю. Думаешь, ко мне не пытаются попасть другие журналистки? Думаешь, они тоже не одеваются в вызывающие платья и не строят мне глазки?

Он встал, скрестив руки, подошел к ней ближе, облокотившись на стол. На лице наглая усмешка.

Влада старалась выдержать зрительную дуэль, хоть это было и не просто.

– Думаю, приходят. И предлагают тебе все и сразу. И более известные. И более талантливые, –  она перестала выкать ему. Разговор был слишком двусмысленный, чтобы сохранять одностороннюю вежливость, если она вообще была уместна в созданной ею ситуации, –  но почему- то ты их не пропускаешь в свою святая – святых. И не тратишь на пустой разговор с ними кучу своего драгоценного времени.

Он звонко засмеялся. Искренне. Задорно.

– А если трачу? Если пускаю всех и не только пускаю, но и трахаю? На этом самом столе. Он кивнул в сторону своего шикарного рабочего места.

Кровь прилила к лицу. Стало немного страшно и не по себе.

– Может и трахаешь.