Ониксовый шторм

– Неразумно рисковать и отправляться в воды, если мы практически ничего не знаем о том, что таится в их глубинах, – ляпнул Фарис.

«Они… боятся воды?»

Рослин вскинула руку:

– И нам предполагается принять критику от группы, которая, похоже, не знает названия собственного континента?

Я глубоко вздохнула, потревожив пострадавшие ребра, а Ксейден сжал мою руку. Амаралис. Так нас назвали два других острова. Разумеется. Каждый из островов поклонялся одному из членов пантеона, и, хотя мы чтили их всех, одну мы ставили выше остальных. Амари.

– Согласно древним королевским архивам, он называется Амаралис, хотя, как я полагаю, в поромиэльских записях он записан как Амелекис.

Единственное, в чем оба наших королевства когда-либо сошлись, – это называть материк Континентом после Великой войны, – произнес Аарик, наконец очистив тарелку и отложив приборы в сторону. – Довольно высокомерное решение с нашей стороны, словно бы за морем нет других материков, но нас так долго разрывала война, что уже сложно помыслить, будто когда-то мы были единым целым.

Твою ж мать, что еще скрывает Аарик?

– Ты весьма неразговорчив для человека, который явно знает столь много, – заметила Наири.

– Я предпочитаю держать рот на замке, пока не пойму правила любой игры, которая метит мне в горло. Помогает оценить характер и сообразительность противника. – Аарик взглянул на каждого из членов Триумвирата по очереди. – И, по правде говоря, вы не кажетесь мне слишком сообразительными, и я не уверен, что мне вообще нужны такие союзники. У вас нет армии, и вы скупы на то, что должно быть бесплатным для всех, – на знания.

– И все же ты ищешь нашей благосклонности.

 – Брови Наири взметнулись вверх, и она быстро заморгала.

– Я? – Аарик покачал головой. – Нет, я здесь только потому, что Холанд не умеет контролировать свой нрав, а Вайолет связала себя не только с одним из самых ужасающих наших боевых драконов, но и с радужным драконом – седьмой породой. Темные заклинатели распространяют влияние и захватывают земли. Люди умирают, пока мы сидим здесь. Каждый день нашего отсутствия может изменить ход войны такими способами, какие мы даже предсказать не сможем. А мое королевство полно придурков, которые, подчиняясь приказам короля, не принимают беженцев.

Так что поиски радужных драконов – наша единственная надежда не только на дополнительные войска, но и на то, что мы сможем сообразить, как вообще сумели одолеть вэйнителей шестьсот лет назад.

Если вы, со всей вашей мудростью, являетесь частью этого решения, то отлично. Если же нет, то получается, все, чего мы здесь добьемся, – это вывалим на стол семейные дрязги и столкнемся с осуждением, чего нам и дома хватает.