Опасный министр

Алена, почему ты плачешь?

Слезы крупными градинами бегут по щекам. Боже, если я действительно…

Даже мысленно боюсь произносить слово «беременна».

Как назло, к горлу снова подступает тошнота. Я подскакиваю со стула и мчусь в ванную, где тут же сгибаюсь над унитазом.

И так каждый день. Каждый гребанный день меня выворачивает наизнанку. И если на яхте это еще можно списать на укачивание, то чем это объяснить в Москве?

Нет, ну так-то я сама себе объясняла это нервами и даже пищевым отравлением.

Прополаскиваю рот и сажусь на пол в ванной, притянув к себе колени. Да, в Москве тошноту можно было объяснить нервами и плохой едой в столовой. На яхте ее можно объяснить укачиванием.

Вот только как объяснить отсутствие месячных? Климакс в 22 года?

Их же очень давно нет… Больше месяца, наверное. Я напрочь о них забыла…

Тихо скулю в колени, когда раздается стук в дверь ванной.

— Алена, ты в порядке? — обеспокоенно задает вопрос Ирина. — Я могу войти?

Молчу, продолжая поскуливать в колени. Тогда Самойлова опускает ручку без разрешения и входит.

— Господи, ты чего?? — тут же кидается ко мне. — Ну не переживай ты так, Ярослав все уладит.

Самойлова обнимает меня за плечи и привлекает к себе.

— Ну же, не плачь, — поглаживает меня по голове. — Тебя вон как твои защищают.

Плюс Ярослав землю роет. Я даже не сомневаюсь, что он все решит. Ярик ради тебя горы свернет.

Самойлова несет какую-то чепуху. Мне вообще все это — подброшенные наркотики, разборки с силовиками — кажется таким неважным. Как будто все проблемы и заботы, которыми я жила раньше, сместились на второй план.

А на первый план вышел ребенок…

Я отрываюсь от плеча Самойловой и, растерев по лицу сопли и слезы, накрываю обеими ладонями живот. Мне хочется почувствовать его, малыша. Но мой живот такой же плоский, как и был. Я не заметила, чтобы он увеличился.

Может, и месячных нет из-за нервов? Такое, вообще, бывает? У Ани как-то два месяца не было месячных. Оказалось, проблемы с гормонами. Может, и у меня так?

Последние мысли немного успокаивают. А вот Ирина, оказывается, внимательно проследила за моими движениями руками.

— Алена, ты ничего не хочешь мне сказать? — продолжает с подозрением смотреть на мои ладони на животе.

— У меня очень давно нет месячных и постоянно тошнит. Наверное, гормональный сбой и нервы.

Чувствую на себе ее тяжелый взгляд.

— А ты делала тест на беременность?

— Нет.

Мы сидим в гробовой тишине, наверное, с минуту. Затем Ира поднимается на ноги.

— Ты куда? — испуганно спрашиваю и тоже встаю.

— Пойду поищу в округе аптеку.

Мне снова становится страшно остаться одной.

— Нет, не уходи! — хватаю ее за руку. — Я не беременна!

— Ну вот и узнаем, беременна ты или нет. Я быстро.

Ирина высвобождается из моего захвата и спешит на выход.