Опасный контракт

Алексей взглянул в зеркало. Физиономия, вроде бы, не очень пострадала, можно появиться на людях, хотя по башке получил нехило."

"В виске пульсировал сгусток острой боли.

Васнецов смотрел на дорогу, но почти ничего не видел перед собой. Глаза застилало отчаянье, хорошо, что боль приводила в чувство. Наверное, нельзя было садиться за руль в таком состоянии. Возможно, у него сотрясение мозга. Но разве час назад, когда он вылетел из аква-центра, он мог размышлять здраво?

Прыгнул в машину и помчался прочь, не разбирая дороги. Не мог находиться рядом с окровавленной тушей предателя.

Хотел лишь одного: поскорее долететь до города, ворваться в квартиру к Веронике, сжать её в объятьях, всё объяснить, покаяться…

Алексей балансировал на грани безумия, каждая мысль впивалась в мозг раскалённой иглой. Думать о том, чего он лишился, было невыносимо.

Все эти годы, наполненные метаниями и злостью, могли бы стать самыми чудесными в его жизни — он бы провёл их рядом с любимой женщиной и сыном.

Эти пять лет у них отобрали. Он жил с постоянным чувством потери, его ничего не радовало, не вдохновляло.

Работал день и ночь, чтобы забыться.

Если бы тогда он знал, что на кон будут поставлены его отношения с женой, сам бы, не раздумывая, уступил иностранцам «Альбатрос». Да подавитесь! Никакими деньгами нельзя оценить его любовь к Нике…

Но… Ведь он сам во многом виноват. Не разобрался, поддался эмоциям — был ослеплён ревностью, горел в аду. Перед глазами стояло мерзкое видео, он заводился с пол-оборота каждый раз, подумав о предательстве жены.

А никакого предательства не было! Была чудовищная подстава, которую тщательно продумали и щедро проспонсировали.

Теперь хоть головой о стену бейся, ничего не изменишь. Он не сможет вернуть эти драгоценные пять лет, они потеряны навсегда.

А Вероника? Как теперь смотреть ей в глаза?

Он не поверил своей любимой, поверил поддельному видео!

Кретин, дебил, долб**б!

Всё это время он мысленно поливал Нику грязью, обзывал дрянью и шлюхой. А она святая. Сказала же, что у неё не было других мужчин. Он и сам это почувствовал — ведь еле протиснулся! Можно подумать, Ника и не рожала…

Бедная девчонка — нежная и искренняя.

Надрывалась, тянула одна семью, растила его ребёнка, выкручивалась из последних сил. Он растоптал её чувства, выгнал, как собаку. Швырнул деньги и приказал уезжать к маме…

Алексей остановил машину, съехал на обочину трассы. Его бросало то в жар, то в холод, ночные огни мельтешили перед глазами, реальность ускользала… Он постоял на ледяном ветру, чтобы прийти в себя. Потёр затылок, пощупал рёбра и челюсть, осторожно размял плечо. Голова гудела, как котёл, зубы ломило, разбитые костяшки горели огнём.