Операция 'Одиночество'

Затем девушка остановилась."

"- Кажется, это был последний. Кажется, все мертвы. Раз... два... три... быстро осмотрев территорию, она закончила: - Двадцать один. Даже больше, чем мы предполагали...

Сознание возвращалось медленно, рывками. Вместе с сознанием появилась и боль - острая, заставляющая мозг при каждом приступе на мгновение нырять в приятную пучину беспамятства. Райсс чуть заметно пошевелился и скосил глаза вниз, туда, где еще недавно были его ноги. Теперь ног не было, вообще. Начисто отсеченные лазерным лучом, они лежали чуть в стороне. Он находился у стены купола, куда отполз, стараясь уйти с простреливаемого пространства.

С каким-то чувством гордости он подумал, что если бы, как это сделал бы на его месте любой из этих недоносков, он отполз от двери чуть дальше, то заряды, пробившие дыру в стенке купола, прожгли бы ему грудь. Проклятая макака правильно рассчитала, чувствуется опыт... Однако он еще жив, а значит сможет завершить свое дело. Он знал, что жить осталось недолго, однако эта мысль его мало беспокоила.

Он знал, что погибли все. Все до одного. Эти... оказались куда лучшими воинами, чем его официанты и техники.

Что ж, этого следовало ожидать, и он ничуть не удивлен. Однако он, Райсс, еще жив, и докажет этим ублюдкам, что может сделать даже один опытный солдат, пусть он и смертельно ранен. Его подвиг навсегда вошел бы в историю Рекна... жаль, что некому будет рассказать о нем Императору.

Медленно Райсс подтянул к себе оружие и, стараясь не закричать от мучительной боли в обожженных культях ног, направил его в сторону двери. Вот, вот сейчас они выйдут... главное, чтобы выглядеть трупом, тогда они ничего не заподозрят.

Наконец, бластер занял нужное положение. Теперь он хотел только одного чтобы сознание не покинуло его навечно прежде, чем он нажмет в последний раз на спуск.

Десантники вышли из купола. Рич стащил с себя прожженный скафандр, присел, прислонившись к стене, и Анни принялась обрабатывать ожог средствами из пристегнутой к поясу мини-аптечки. Ее муж старался держаться молодцом, однако было заметно, как побелело от боли лицо немца. Пока она делала обезболивающий укол, Джоанна, стоя на коленях возле раненного, вскрывала перевязочный пакет.

Краем глаза Дик уловил едва заметное движение.

Резко обернувшись, он увидел, как внезапно ожило безногое тело, до этого ничком лежавшее у стены. И теперь бластер был направлен прямо в спину Джоанне, и палец, казалось, мучительно медленно давит на спуск.

- Берегись! - заорал Дик, понимая, что уже не успеет. Бесполезное оружие с разряженной батареей болталось за плечом. И в эту секунду он сделал единственное, что ему оставалось - бросился вперед и подставил свою грудь под ударивший из ствола всесокрушающий огненный луч.