Осколки тебя

Выйдя на улицу, иду по аллейке к дороге и дальше, к входным дверям дома Райтов, мысленно уговаривая себя, что ничего в этом странного нет. Что я уже была в этом доме когда-то давно, пусть и прошло много лет. И что мне не сложно найти комнату Вик и случайно не спутать ее с другой спальней…

Но сердце учащенно бьется, а ноги не слушаются, когда я берусь за ручку двери и вхожу в чужой дом. Не такой светлый и дорого обставленный, как наш, но по-своему уютный, несмотря на то, что здесь недавно произошло.

Неяркий свет горит только на кухне, но вокруг не слышно ни звука. Холл тускло освещают напольные светильники, а в абсолютно пустой гостиной беззвучно работает плазма, транслируя новостной канал. Я поднимаюсь по лестнице на второй этаж тихо, боясь нарушить тишину дома и, оказавшись в еще одном холле, отыскиваю взглядом комнату Виктории.

— Лена? — подруга сама распахивает дверь и ждет, когда я подойду, замерев на пороге — похудевшая и осунувшаяся темноглазая девушка, но все равно симпатичная. Только потерянная, судя по взгляду.

Что ей нужно, я понимаю, когда оказываюсь рядом и обнимаю ее — тепла. Обыкновенного человеческого тепла, возле которого можно согреть душу, и она крепко льнет ко мне.

Мы стоим так долго, после чего я закрываю дверь и усаживаю ее на кровать, накрывая пледом.

— Где мистер Джеральд? — осторожно спрашиваю. — Почему ты одна?

— Не знаю, — она пожимает плечами, и они тонко дрожат под плюшем. — Наверное, в баре. Мне все равно.

— А Картер?

— Не знаю. Я не хочу их видеть, — внезапно признается Вик, — никого!

Ее губы смыкаются и, несмотря ни на что, вновь капризно поджимаются, а брови хмурятся. Она выглядит обиженной и одинокой. И в то же время растерянной, словно потерялась в этом доме одна и не поймет, кто в этом виноват.

Я не тороплю ее с разговором, просто обнимаю, и Вики долго молчит.

Глава 37

Мне хочется ее приободрить, напомнить, что за этими стенами есть жизнь, и я вспоминаю:

— Сегодня о тебе спрашивал Оливер Кросби. Он переживает, ты не отвечала на его звонки. Хочешь, я скажу ему, что ты не против поговорить?

— Пусть сначала усы сбреет, дохляк.

— Он сбрил, и мне кажется, не такой уж Оливер и тощий.

— А Ник? Он спрашивал? — поднимает голову Вик, и я вижу в глазах подруги надежду — робкую, но она все равно светится огоньком.

— Нет, прости, Вики, — мне не хочется ее огорчать, но я не могу врать, и когда девушка отворачивается, пробую смягчить свой ответ: — Мы с Николасом совсем не разговариваем последнюю неделю, ты же знаешь его характер. Он никогда со мной ничем не делился.

Знает. Для Виктории характер Николаса не секрет, только она все равно всегда умудрялась видеть его в своем свете. Вот и сейчас, судя по выражению лица, ищет моему ответу оправдание.