Осколки тебя

И все на стадионе это хорошо понимают, и поднимают гул, наконец-то по-настоящему приветствуя игроков.

Тренер Херли разделяет команду на две группы, свистит в свисток и дает начало игре.

За прошедшее лето парни заметно возмужали, стали сильнее и, похоже, не только мне кажется, что Картер и Николас особенно грубо встречаются в атаке, толкая друг друга плечами.

Если они и друзья в жизни, то в сегодняшней игре в лакросс на это ничуть не похоже.

Картер

В мужской раздевалке шумно и тесно. И, как всегда после игры, пахнет потом и разгоряченными телами.

Парни перебрасываются шутками, осматривают легкие ушибы от столкновений и ждут от меня обязательных замечаний. И я, как капитан «Беркутов», коротко отмечаю вниманием каждого.

Это только начало сезона, нас всех впереди ждет сложный год, и я честно предупреждаю парней, что никому легко не будет. Что будет настоящий ад, и если кто-то из них не готов через него пройти, пусть подумает дважды, прежде чем явиться на следующую тренировку…

Игра на сегодня закончилась, но настроение по-прежнему паршивое. Злость никуда не исчезла, как я надеялся, а лишь притупилась до времени, и я предчувствую, что в смеси с адреналином в крови она еще потребует выхода. И скорее всего куда более радикального, чем показательный матч по лакроссу.

Чертова девчонка Холт! Кто бы мог подумать, что она так выведет меня из себя!"

"Я долго терпел на себе ее тоскливые взгляды, вынимающие душу, но сегодня сорвался!

Прошлой ночью снился Алекс. Будто живой. Так явно, что не хотелось просыпаться. Сидел в нашей комнате на своей кровати, скрестив ноги, улыбался и спрашивал о Трескунке.

Я велел ему заткнуться, и мы снова поругались, как всегда, но это не важно. Когда проснулся и увидел пустую постель брата… Когда понял, что всё мне лишь приснилось — захотелось выть. Или напиться.

Помнится, после его смерти я валялся у Криса в гараже, как сопливый мешок с дерьмом, и если бы они с Лукасом меня не связали и не вставили в сорванную глотку кляп, не знаю, чем бы для моей семьи все закончилось.

Я не смог утром сесть за мотоцикл, чтобы приехать в школу — настроения не было. Я бы и вовсе забил в этот день на учебу, если бы не «Беркуты» и не обещание вытащить команду, данное Херли. Он слишком много надежд возложил на меня, а я ему позволил. Но не ради старины Херли — не люблю чванливых нудил, а ради отца. Последний год он стал совсем молчаливым и все больше напоминал тень. Да и ссоры с матерью не проходили для него бесследно. Она и раньше не была подарком, а сейчас мигрени все больше превращали ее в истеричную стерву.

Одной Виктории удавалось со всем справляться.

Пока что удавалось.

В отличие от ее подруги.