Осколки тебя

 — Тебе больно? Хотя, зачем я спрашиваю? Конечно же, тебе больно! У тебя разбиты губы и вспухло под глазом! Мой брат такой идиот! Он же мог тебя покалечить! О, Ники, пойдем к нам домой, — она обхватывает руку Холта под локтем и делает шаг в сторону нашего дома, намереваясь увести его за собой, — я помогу тебе умыться и приложить лед!

Слава Богу у Холта хватает ума остаться стоять на месте.

— Заткнись, Вики! От тебя много шума.

Это говорю я — бросаю сердито сестре, и она тут же разражается возмущением, сверкая черным взглядом.

— И не подумаю! Как ты посмел, Картер? Что он тебе сделал? Ник ведь твой друг! Или вы спятили оба?! Что на вас нашло?

— Все нормально со мной, — Ник отодвигает от себя мою сестру и зло смотрит на меня. — Иди домой! — кидает в сторону. — Сейчас же!

— Что? — Виктория изумляется, но он легко сбрасывает с себя ее руку. — Ники?!

— Я не к тебе обращаюсь, Вик, а к Лене! Иди в дом!

Только сейчас я замечаю, что девчонка Холтов стоит в стороне от моего плеча и смотрит на нас распахнутым взглядом. Под зеленой листвой Белого дуба ее светло-карие глаза отливают зеленью, а кожа кажется бледнее обычного. Кровь течет из разбитой губы ее брата, но она вдруг изумленно таращиться на меня.

Твою мать! Неужели ей не хватило того, что случилось в кабинете?!

— Что здесь произошло, Николас? — наконец она тоже заговаривает с братом, но только ее голос, в отличие от Виктории, не звенит истеричными нотами. А вот тихого изумления в нем хоть отбавляй! — Почему он тебя ударил?

— Потому что мой брат — псих! — обиженно отвечает вместо Холта Вик. — Он даже с утеса в океан прыгал, после смерти Алекса — совсем ку-ку! Только ненормальный на такое решится! Я никому не говорила, но теперь не стану молчать! А насчет драки расскажу родителям!

— Лена! Я кому сказал, сейчас же иди в дом! — грозно повторяет Ник сестре, но девчонка хмуро взглядывает на него.

— Не приказывай мне, Николас. И не кричи, я не глухая.

Скорее всего, я бы тоже на месте Ника вспылил, я уже и сам близок к тому, чтобы схватить Викторию, обозвать дурой, перекинуть на плечо и утащить в дом — ее кусачий язык меня порядком достал, но слова Холта к сестре неожиданно звучат в другом ключе. Они странно похожи на ревность, и сбивают меня с толку.

— Что, Трескунок, нравится перед Райтом задницей вертеть? Думаешь, я не видел твой финт на парковке? Я же тебе все объяснил, так какого черта ты сейчас стоишь здесь, возле него, и строишь из себя саму наивность? Он не Алекс и никогда им не станет! Ты ему так же противна, как он тебе! Тупая утка, вот ты кто! Лучше бы ты сюда никогда не приезжала!

Виктория ахает и прижимает ладони ко рту, а я поворачиваю голову и встречаюсь с девчонкой взглядом. Всего мгновение, и она тут же отводит глаза.