Останься со мной

Остается только надеяться, что следом за своей благоверной не притащится и сам Демид.

Вобла чинно кивает и усаживается на стул. Спина прямая, руки на коленях. Прямо, куда деваться. Королева, мать ее. Я закипаю и начинаю давиться злостью. Ну и ревностью, куда же без нее.

– Я подготовила все документы, – Света достает фирменную папочку нашего агентства. – билеты, страховка, ваучеры.

А по почте нельзя было все это отправить? Или королева настолько королева, что считает ниже своего достоинства распечатать несколько листков?

– Памятку тоже подготовила…

Еще и памятку. Пусть в интернете смотрит, как это делают обычные туристы.

– Спасибо, – Эля забирает папку и, слегка приоткрыв ее, без особого интереса заглядывает внутрь, – я вас хотела попросить еще об одной услуге.

Я злюсь, а Светлана, наоборот, сама учтивость. Еще бы. Барханов, не моргнув глазом, вывалил за их райский отдых такую сумму, которую я и за год не зарабатываю. Конечно, его Воблу за это будут вылизывать с ног до головы и причмокивать от удовольствия.

– Сделаю все, что в моих силах.

– Я бы хотела сделать сюрприз своему мужчине.

У меня срываются пальцы, не попадаю на кнопки и вместо названия отеля отправляю клиенту какую-то лютую полуматную дичь. Тут же исправляю ошибку, извиняюсь в переписке, но успокоиться не могу. Трясет.

– В день прилета хочу…интимный ужин для нас двоих. На берегу. С музыкой, свечами и белоснежным кружевным пологом, – у Эльвиры предвкушающе поблескивают глаза, а мне хочется взять ведро, которое у нас в офисе вместо вазы, и надеть его ей на голову.

– Красиво, – Света уж рыщет в компьютере, решая проблему дорогой клиентки.

– Чтобы побережье было диким, нетронутым. Пальмы, белый песок, шум прибоя…

Ее голос становится мечтательным, и мой мозг тут же выдает картинки настолько живые, что не невозможно отвести взгляд. Я слышу шелест листвы и шорох волн, ласково облизывающих берег, чувствую свежий ветер, остающийся солью на моих губах.

– Чтобы ложе под звездным небом. И лепестки роз…

Внутренности скручивает узлом. Потому что я вижу на берегу огромную кровать. На белом шелке алеют крупные лепестки."

"Вобла продолжает описывать свои романтические фантазии, а я вижу их словно наяву. Ее слова действуют на меня как гипноз. Чувствую. Задыхаюсь. Проваливаюсь все глубже.

И вот уже я не просто вижу эту кровать со стороны. Я лежу на ней и из одежды на мне лишь черное, кружевное белье, вызывающе контрастирующее и с белым шелком, и с багрянцем роз. Ветер играет моими, почему-то снова рыжими, волосами.

Я не одна. Рядом со мной мужчина.

Я пытаюсь увидеть в нем романтичного Лешу или шумного выпендрежника Игната, но моя фантазия сопротивляется. Отбрасывает этих двоих, как ненужный хлам и нагло подсовывает другого.