Остров Смертушкин

Бывали дни, когда она мечтала о смерти, звала ее, точно возлюбленного, с которым была в разлуке. Надеялась, что та придет, окутает своим черным бархатным плащом, убаюкает в костяных объятиях и вместе с последним выдохом Софии выпьет всю ее боль, все ее тревожные мысли о бездарно потраченной жизни, которая начиналась так ярко.

София посмотрела в сторону леса. Тау несколько дней назад присоединилась к команде охотников, ей это нравилось. Теперь она спозаранку уходила в джунгли, вооружившись самодельным деревянным луком и несколькими ножами с грубыми деревянными рукоятками.

На мать она почти не обращала внимания, общалась с ней как с призраком. София знала, что дочь ее презирает.

Какой странный и жестокий поворот колеса сансары, повторение вечной формулы. Когда-то и София презирала собственную мать за чересчур традиционные взгляды. Мать мечтала, чтобы София выгодно вышла замуж и открыла какое-нибудь свое дело, например, придорожную пиццерию для дальнобойщиков или маникюрный салон. София ощущала себя ветром, а мать камнем. И вот теперь точно такие же чувства испытывает к ней собственная дочь.

Вместо обещанного чистого счастья – давящая тоска. Видимо, что-то она делала не так, если у всех жителей коммуны получилось, а у нее одной – нет."

"Привычным движением София вывалила из огромного, покрытого копотью чана рис в объемную глиняную миску. Щедро полила его сахарным сиропом. Должно быть, это не очень вкусно – рис с сахаром, но никто и не заботился о том, чтобы людям в клетке было вкусно. Они должны были хорошо питаться, чтобы те несколько дней, которые проводили в плену, не лишили их тело подкожного жирка. Им и так приходится много нервничать.

Они и так предчувствовали смерть. Всё это не способствовало здоровому аппетиту. Одна из задач, с которой София справлялась плохо, – создавать иллюзии для этих людей: убеждать их не бояться, говорить, что всё временно, и скоро они сами всё поймут, а пока им нужны силы. Ее души не хватало на то, чтобы врать, глядя в их испуганные глаза. София знала, что за эту слабость братья и сестры считают ее неудачницей, а кто-то за глаза даже называет «мясом». Пусть так. Любой осознанный выбор не является слабостью, к этому убеждению привели ее многолетние размышления. Слабость – это когда ты врешь себе. А если не врешь – это сила и твоя личная правда, в чем бы она ни заключалась.

Как в тумане, София отволокла миску к клетям. Разложила рис по «тарелочкам», роль которых играли широкие пальмовые листья. Кто-то из пленников сам подходил к решетке и с готовностью принимал из ее рук еду. Кто-то безучастно сидел у стены, уже потерявший веру в возможность спасения. София знала, что таких уведут на задний двор первыми.