Остров Смертушкин

Неужели возможно, чтобы взрослым и неглупым человеком с таким диктаторским нахальством командовало бессознательное?

Но теперь ее собственное тело – такое сильное, такое знакомое, такое тренированное – впервые в жизни вышло из-под контроля. Марии было тоскливо и страшно. А еще ей казалось, что в комнате кто-то есть, хотя она была абсолютно уверена, что находится в доме одна. Мария жила в крошечном северном городке, все жители которого знали друг друга по именам, где никогда не было чужаков, а полицейские целыми днями играли в шахматы, так как о преступности здесь знали только понаслышке.

Никто посторонний, кроме разве что соседского кота, не мог проникнуть в ее дом.

Мария с трудом встала. Может быть, грипп?

Ей снилось что-то странное, но она никак не могла ухватить и вытянуть из бессознательного морока ни одного образа, только общее состояние обреченности, духоты и тоски. Кажется, ей снились антиквар, похожий на старую птицу, и какие-то далекие пляжи, что было особенно удивительным, потому что Мария, бледная северная роза, терпеть не могла яркое солнце и вообще редко уезжала из родного города дальше чем на триста километров. И Патрик. Во сне совершенно точно был Патрик. Пока еще муж. Человек, которому однажды она пообещала хранить верность в богатстве и бедности, и ведь пыталась, честно пыталась, до тех пор, пока не услышала оскорбительное: «Мне надо подумать», – вскользь брошенное ей в лицо. Это «надо подумать» было гораздо хуже, чем: «Давай расстанемся, у меня роман с продавщицей мороженого, которая моложе и веселее, чем ты». На гипотетическую продавщицу мороженого она отреагировала бы с нордическим хладнокровием, которым всегда гордилась. Марию с самого детства было трудно выбить из седла – точнее, она умела талантливо создавать о себе такое впечатление.

Она залпом выпила пол-литровую бутылку минералки, босиком прошлепала к окну, которое занимало почти всю стену, и уставилась в белую даль, в ту точку, где мутная линия горизонта сплавила низкое зимнее небо и укрытую толщей снега землю.

Зачем-то набрала номер Патрика, тот ответил сразу, как будто ждал ее звонка.

– Это ты… Мне такой странный сон приснился. Я даже хотел тебе позвонить. Можно я привезу тебе кофе? В смысле, приеду минут на пятнадцать. Надо поговорить.

Мария молчала.

– Ты здесь? – Патрик подул в телефонную трубку. – Ты меня слышишь? Эй! А ты зачем звонила-то?

– Я просто хотела сказать, что ты идиот, – хрипло сообщила Мария.

Если бы она в тот момент могла видеть свое лицо, то с удивлением заметила бы, что улыбается.

* * *Кто-то так сильно и звонко ударил Романа по щеке, что он от неожиданности подпрыгнул, но потом снова рухнул на палубу, больно ударившись затылком.