Отборная попаданка архидемона 2

Но как пробраться на мятежный факультет так, чтобы никто не заметил и ничем сладким не зарядил?

— Вы меня не слушаете! — взвывает выскочивший в ангар Шаакаран. — Вы оба меня даже не слушаете.

Понимающе переглянувшись, Баашар и Леонхашарт направляются к своим автомобилям.

— В другой раз съездим, — обещает Леонхашарт расплатиться за помощь, но сам надеется поговорить с Настей уже сегодня.

Надо же узнать, кто так чувственно хватал его под столом.

* * *Сегодня просто сумасшедший день: испытания шоу, брожения на факультете, обстрел демонов мороженым и обтекающий котик с золотыми рожками… не удивительно, что студенты долго это обсуждают, ходят друг к другу в комнаты, и даже начинаются разговоры о том, что корректировщикам нужен свой профсоюз (в этом мире такие организации тоже есть, просто иномирянам в праве на объединение и защиту интересов отказывали).

Угомоняются все примерно к трем часам ночи. Последние полчаса угасания всеобщего ажиотажа Манакриза сидит на кровати и разглядывает нож, вынутый из оброненной котиком коробки, — обещанный подарок.

— Баланс хороший, лезвие тоже, — так охарактеризовала нож Манакриза поначалу, а теперь, уединившись, изучает тончайшую резьбу на рукояти и лазерный узор на лезвии из какого-то незнакомого нам сплава.

В их мире технологий для такого украшения оружия нет, и ей, хоть она и сказала, что все это непрактично и бессмысленно, нравится все это рассматривать.

Нож чудесный, конечно, и разрезал лист бумаги, поставленный на него вертикально, но по мне очень уж острый, опасный.

Впрочем, к трем часам ночи мне становится все равно, я даже почти не беспокоюсь о куда-то уползшей Саламандре — слишком хочу спать.

Улегшись, наконец, в постель, сую руку под подушку и натыкаюсь на кольцо… Долгожданный сон мгновенно улетучивается. Ощупывая подаренную драгоценность, вертя в пальцах, слушаю, как окончательно стихают звуки и выравнивается дыхание соседок. Меня укачивают обрывки каких-то мыслей, смутных воспоминаний, в которых все чаще фигурирует Леонхашарт, хотя я прошу себя не думать о большом рогатом демоне, не верить ему.

В тишине и темноте я задремываю, теряю связь с телом, и оно лежит тяжелое и неподъемное с кольцом в руке.

Я уже проваливаюсь в сон, в темноту, где нет ничего, даже Леонхашарта, когда в комнате появляется новый, незнакомый звук.

Кто-то скребется в дверь.

Наверное, Саламандра вернулась и войти не может. Я все глубже погружаюсь в сон, но это шуршание тянет назад, и сознание прошивает беспокойство: вдруг проснутся девчонки, вдруг кто-нибудь выйдет в коридор и заметит ее."

"Наконец ответственность берет верх, и оцепенение проходит, я встаю, чтобы впустить Саламандру в комнату. Позевывая, открываю дверь.