Открытая рана
Послевоенная Москва. Поздним вечером сотрудниками трамвайного депо был найден мужчина в бессознательном состоянии. Денег, ценных вещей при нем не было. Фактов, которые свидетельствовали бы о попытке убийства, не найдено. Вывод — обычный разбой. Пострадавшим оказался Михаил Ленковский, ключевой сотрудник секретного оборонного предприятия. К расследованию подключают старшего оперуполномоченного управления контрразведки МГБ Москвы майора Ивана Шипова.Чекисту пришлось прошерстить все злачные места и допросить окрестных воров и барыг, втихаря скупавших краденое. Наконец появилась зацепка: зэк по кличке Микроб признался, что видел неподалеку от места преступления «полуторку», фургон «ГАЗ АА». Однако поиск машины не дал никаких результатов.И тут… происходит еще одно нападение на сотрудника того же секретного предприятия…«Смерть шпионам!» (СМЕРШ) — это короткое и беспощадное название носило особое подразделение НКВД, подчинявшееся И. Сталину. Созданное в годы войны, оно состояло из проверенных в бою, честных и бесстрашных офицеров Красной Армии. СМЕРШа боялись все — и фашистские лазутчики, готовящие диверсии в наших боевых порядках, и гитлеровские приспешники, действующие в глубоком советском тылу. Враг знал: если на его след напали бойцы сталинского спецназа, справедливого и скорого суда не избежать.Романы серии «СМЕРШ — спецназ Сталина» — это каждый раз увлекательный динамичный сюжет и новые исторические знания, это экшен, написанный простым и понятным языком.
Аппарат министерства, дислокация в Москве. Свой кабинет. То, к чему люди в погонах обычно карабкаются с тщанием, а порой и остервенением. Пусть даже просто чай носить начальству. Но ведь в столице, столичный чай столичному начальству, да и ты сам вполне столичный. Это же просто мечта!
Белякова несколько удивило, что столь блестящие перспективы — должность, квартира, хорошая зарплата — меня не особенно вдохновили.
— Есть у меня служба, — сказал я. — Есть бандеровцы. И я не успокоюсь, пока не добью последнего.
— Личные счеты? — усмехнулся Беляков.
— Да всякие. Их столько, что я уже и забыл, где личные, а где общественные.
— Думаешь, главное сейчас решается там? Нет, главное здесь. В Проекте.
— В Проекте?
— Именно… Семьдесят тысяч погибших японцев в Хиросиме — это результат лишь одного боевого вылета американского самолета. Как думаешь, капитан, что будет, если такая бомба упадет на Харьков? На Ленинград?
Я передернул зябко плечами.
— Знаешь, они не успокоятся, — продолжил Беляков. — Наши бывшие союзники. По прихоти судьбы мы воевали с ними вместе, плечом к плечу. Вот только по духу Гитлер им гораздо ближе.
— Борьбу с коммунизмом?
— Уничтожение нас. Как народа.
Он отхлебнул чая из стакана, окованного тяжелым подстаканником с символикой НКВД, и продолжил:
— Это стая хищников, которая жила всегда грабежом и экспансией. И мы их не устроим ни в каком виде. Ни царская Россия, ни коммунистическая. Они просто хотят нас сожрать, и будут хотеть это всегда. И бомба рано или поздно полетит на Россию… Если мы не сделаем бомбу, которая полетит на Нью-Йорк… Проникся?
— Проникся…
Действительно проникся.
В общем, дал тогда свое согласие. Хотя меня уже особо и не спрашивали. После одного только разговора на ядерную тему я уже становился своим. Носителем высочайшего уровня секретности. Участником Проекта. Тем самым винтиком огромного механизма, что готов жизнь положить ради создания Русской Бомбы.
На тех испытаниях я ощутил всем своим существом, каждой его клеточкой, каждой частицей своего сознания то, какую силу мы выпустили наружу. И ужас от того, что эта сила может быть использована против нас. В тот момент я прекратил быть просто сотрудником и стал фанатиком Проекта. Ибо без него жизни нам на нашей планете не будет…
Наш Ли-2 стукнулся шасси о землю, отвлекая меня от воспоминаний. И покатился по грунтовой взлетной полосе, выложенной металлическими листами с отверстиями после штамповки.
