Разводить(ся) надо уметь

И мне звонят! За последний час набрали раз семь: друзья, поставщик коньяка, какой-то незнакомый московский номер, но не Снежана.

Не беру трубку, просто сижу на одном месте. Ко мне никто не подходит. Подозреваю, вид у меня сейчас слишком злобный, и персонал просто боится сделать в мою сторону хотя бы шаг. Правильно делают, загрызу любого.

«Неужели я так мало для нее значу? Просто взяла и ушла…» — долбит голову одна и та же мысль.

Я правда считал, что простил Снежане ее мерзкий поступок. Получается, ни хрена не простил и тем более не забыл. Обида вылезла в самый неподходящий момент и самым тупым из возможных способов. Не ожидал, что обнажение Тюлинькова вызовет в душе столько агрессии.

Однако мы с ней уже давно не четырнадцатилетние дети, могла бы понять, как сильно тогда меня задела. Просто взять и чисто по-человечески извиниться. Пусть не тогда, так хотя бы сейчас!

«Куда там… Королевы не извиняются… Тем более перед Тюленями!»

Все-таки я думал, она изменилась. Ведь всё это время со мной был искренний, нежный и ласковый человек. Девушка, не способная нанести другому такую обиду.

Получается, я ошибался? Я — слепой влюбленный кретин, идеализирующий очередную в своей жизни стерву? Да почему же мне на них так везет-то!..

Упираюсь локтями в стол, закрываю лицо руками. Тяжело признавать, что Снежане я безразличен. «Это конец… Она больше ко мне и близко не подойдет…»

* * *Снежана

— Стой! Ну стой же! — слышу за спиной Светкин голос. — Я же без каблука!

Останавливаюсь, нерешительно оборачиваюсь, очень-очень стараюсь сдержаться, не разреветься тут же на ступеньках ресторана.

— Поехали домой, — тихонько прошу.

В такси подруга садится рядом, хочет меня обнять.

— Снежана, мне очень жаль, что так получилось…

— Всё в порядке… — пытаюсь отстраниться.

— Что? — хмурит брови она и внимательно на меня смотрит.

— Ну серьезно, мы с ним встречались-то всего три недели… Не конец света… — пожимаю плечами и замолкаю. Не могу выдавить из себя больше ни слова. Вся энергия уходит на то, чтобы держать на лице маску безразличия. Сейчас эта маска для меня — единственное спасение.

Чувствую, как начинают дрожать губы.

«Спокойно, пожалуйста, спокойно…» — уговариваю себя.

Мне бы только добраться до спальни, а еще лучше — до ванной, а там уж…

— Ну ты стойкая… — качает головой подруга. — Я бы так не смогла. Он же тебе нравился!

— Света, пожалуйста, давай ни слова… Завтра обсудим…

— Ну завтра так завтра, — поджимает губы она.

Мы доезжаем до дома, я кое-как помогаю ей добраться до квартиры.

— Закажем пиццу? — предлагает она. — Ведь так и не поели…

— Это без меня… — с трудом сглатываю комок в горле.

Чувствую, еще полминуты, и краник сорвет.