Разводить(ся) надо уметь

Один придурок унизил ее, отпихнул от себя, даже не потрудился вовремя извиниться, к тому же приказал уволить, чтобы не мозолила глаза. И этот придурок — я!

Я сделал ей больно, ужасно ранил свою любимую, беременную девушку… Такое на голову не натянешь и никакими бриллиантами с сапфирами не исправишь.

Долго тру лицо, пытаясь хоть немного успокоиться. Нажимаю кнопку внутренней связи на стационарном телефоне, прошу секретаря:

— Кристина, кофе!

Но вместо нее в комнату заходит Снежана, и я застываю, как истукан, завороженный ее появлением. Даже встать с дурацкого кресла не догадываюсь.

Она мнется у двери, потом проходит.

«Нет, я ее не люблю… Я ее обожаю! Всю — от макушки до пят!»

Снежок невероятно красива, хотя одета в простые джинсы и белую майку. Всё в этой женщине кажется мне невероятно милым, радует глаз.

— Привет! — хриплю, когда она проходит к моему столу. — Присаживайся, пожалуйста…

— Я поговорить… — заявляет она.

«Ты подумала над моим предложением?» — хочу выкрикнуть, но не решаюсь, ведь если сейчас скажет, что собралась в Москву, я прямо на этом кресле сдохну от сердечного приступа. Говорят, что инфаркт — болезнь разбитого сердца, вот от него-то и скопычусь. Неважно, сколько мне лет и в какой я физической форме.

Однако Снежана выдает нечто неожиданное:

— Игорь, ты был серьезен?

— В каком плане?

— Ты правда хочешь быть отцом моему ребенку? Я имею в виду настоящим отцом, а не для галочки! Таким, что не только алименты заплатит, но захочет с ребенком погулять, провести выходные, научить кататься на велосипеде, отведет в поликлинику… — начинает перечислять она.

Слово «алименты» мгновенно меня напрягает, но я стараюсь не подавать вида. Отвечаю максимально искренне:

— Всё это и даже больше, Снежана! Я давно созрел, чтобы быть отцом.

— Хорошо, — кивает она и продолжает допрос: — Но ты же не передумаешь? Потому что если через год-другой ты решишь, что этот ребенок тебе не нужен, и самоустранишься из его жизни…

Не понимаю, к чему она клонит, невольно хмурюсь и спрашиваю:

— Как можно самоустраниться из жизни собственного ребенка?

— Очень даже можно… — хмыкает она. — У моего биологического отца этот фокус прекрасно получился. И я хочу тебе сказать — это больно, Игорь! Лучше уж совсем не знать отца, чем потом переживать, чем ты плох, что он не хочет с тобой общаться…

Теперь понятнее, откуда дует ветер ее сомнений.

— Я не собираюсь никуда устраняться, Снежана! Можешь быть спокойна!

Она долго смотрит на меня, сканирует взглядом, потом вдруг кивает.

— Хорошо, тогда давай попробуем…

— Что попробуем? — спрашиваю с опаской.

«Неужели она согласится замуж?»

Слишком боюсь поверить своему счастью… И, оказывается, не зря.