Печать мастера. Том 1

Три декады в обозе он вел себя тихо, говорил мало – больше слушал, запоминал и рисовал, “тихий малец” – такое прозвище он получил в караване. Поэтому его так просто пустили в дом. С легкого языка Наставника все знали, насколько он безопасный и молчаливый. Говорит мало, ест много, заикается и – постоянно рисует.

На кухне было пусто и пыльно, как будто редко готовили, или… Коста увидел край мерных алхимических весов, рассыпавшиеся веточки травы с красивыми соцветиями, маленькие холщовые мешочки, с витой тесьмой сверху и красным оттиском краски на боку… или кухню используют для других целей.

– Чай, высокогорные сборы, – пояснила дочь торговца резко, отобрав сухую веточку из рук и раздвинула ширму, перегораживая часть кухни. – Теперь торгуем чаем, идет хорошо.

– А соль? Сушеные водоросли и ткани?

– Соль? – переспросила дочь торговца. – Уже продали всю…

– А т-т-ткани?

– И ткани…

Коста смотрел, как девушка наклоняет голову, врет и улыбается без тени смущения. Мастер прав – он совсем слепой. Как щенок. Так и не научился видеть “сути”, ни людей, ни явлений.

* * *Торговец вернулся раньше, чем Коста допил первую пиалу с чаем.

И тоже не удивился визиту и отсчитал дочь.

– Вот, – глиняная пузатая бутыль, ещё запечатанная сверху воском, перекочевала из рук в руки. – Я говорил вчера твоему Мастеру, что нам без надобности, чтобы забирал сразу, а не посылал ученика! Мы уже продали все рулоны, – торговец холодно улыбнулся. – Но он настаивал, что это лучше позволит краске пропитать ткани.

… Нет, нет, больше заказов для писарей нет…

… Соль? Продали всё, нужно будет снова ехать…

… Вернемся на побережье…

Коста кланялся и снова и снова настойчиво выспрашивал про заказы.

Он юн, но учится у Мастера, ему очень нужны фениксы. Он может переписать для господина учетные книги, или изобразить портрет юной мисс, или нарисовать хорошую вывеску – он умеет, пока торговец наконец не перестал улыбаться и просто выставил его вон.

Люди лучше всего запоминают первое и последнее сказанное, так учил его Наставник Хо.

На улице Коста поглубже натянул капюшон на голову и обернулся – окна дома, из которого его только что выставили, гостеприимно сияли теплым желтым светом.

* * *Во флигель он крался в темноте, как мышь, стараясь, чтобы ни входная дверь, ни одна из ступенек не скрипнули.

Света был погашен везде, дверь в комнату Мастера плотно закрыта, стол внизу чист.

В его каморке, на столике у тахты стояла миска, прикрытая полотенцем, и рядом два одинаковых фиала с эликсирами на куске пергамента, где рукой мастера было выведено: “вечер”, “утро”.

Коста вынул пробку и понюхал – успокоительное, а потом во вздохом вытащил из кармана пузатую глиняную бутыль, которую ему дал торговец, и пристроил рядом.