Первая кровь

– Не горячись, – подняв руки, сказал Тео. – Я понимаю всю серьезность ситуации. И, что бы ты не думал, я жалею о том, что сделал. Вивиана не должна была пострадать из-за моих действий. Однако, теперь, когда она дома, мы должны сделать все, чтобы помочь ей. Нанять психотерапевта, например. И уж точно мы не должны говорить ей о том, что узнали.

– Она все равно узнает, – сказал Викензо. – Я не могу уйти просто так, не сказав людям правду."

"– Какого черта!? – поняв его замысел, разозлился Тео. – Думаешь, я хочу быть Доном? Я никогда, блядь, этого не хотел! И только потому, что тебя задело то, что Марко не твой отец, не дает тебе право спихивать на меня свои обязанности!

– Гвидиче всегда правили Фамильей, – упрямо возразил Викензо.

– К дьяволу Гвидиче! Мы все больные ублюдки, Энзо! И самый худший из нас – Марко. Я бы отдал что угодно, лишь бы он узнал, что его драгоценной Фамильей будут править потомки обычного солдата. Что ты – его идеальный сын, на самом деле лишь ублюдок его жены. И что именно твой сын будет тем, кто унаследует его империю, потому что род Гвидиче прервется на мне.

– Ты идиот, если думаешь, что эта месть что-то значит для мертвеца! Марко давно нет и ему плевать. Все это только в твоей голове, Тео.

– Даже если так, я не передумаю. Факт номер один, Викензо: я не хочу быть Доном. Факт номер два: я не хочу детей и не собираюсь их заводить. Факт номер три: мне плевать, чья кровь течет в твоих жилах, потому что ты все равно мой брат и я ожидаю, что ты забудешь этот разговор и продолжишь жить, как раньше. Факт номер четыре: я собираюсь убить Виктора Терехова и ты не сможешь отнять у меня это право. Факт номер пять: я знаю, что тебе нужна уйма времени, чтобы подумать и смириться с ситуацией, но я чертовски голоден и хочу видеть Виви, поэтому я ухожу. Не трудись пытаться вправить мне мозги, потому что это нужно тебе, а со мной и так все в порядке. Сиди здесь, если хочешь, продолжай терзаться муками совести и сомнениями, или поднимайся со мной наверх и поужинай с нашей сестрой, которая сейчас нуждается в нас больше, чем когда-либо. И даже не вздумай говорить что-либо Бьянке! Как бы крепко она не держала тебя за яйца, есть вещи, которые женам знать необязательно.

– Бьянка все еще в коме, – безжизненным голосом ответил Викензо, и, Тео понял, что тот на грани.

– Но она ведь очнется когда-нибудь, – как нечто, само собой разумеющееся, сказал он и, не дожидаясь ответа, направился к двери, чувствуя, как то, что давило на его грудь последние недели, испаряется, даря ощущение невероятной легкости.

Да, в последнее время случилось много дерьма, но теперь, когда отчаяние, ставшее его постоянным спутником, ушло, Тео чувствовал себя почти удовлетворенным.