Первый (СИ)

Пальцы надавливают сквозь тонкую ткань там, где и вчера. Тепло в считанные секунды распространяется по венам — мне безумно хорошо.

Закрыв глаза, концентрируюсь на ощущениях. Приятных, красочных. Тело откликается, реагирует. Между ног всё пылает. Кажется, я уже ко всему готова.

Поцелуи становятся жарче, вздохи — чаще. Андрей ловко стягивает с меня стринги, слегка приподнимая над столом. Затем плюхает обратно и без преград трогает клитор, вызывая перед глазами цветные блики.

Я пылко посасываю проворный язык, блуждающий у меня во рту. Ласкаю его, облизываю. Затем нечаянно прикусываю губу.

Бакурин отрывается, впивается в шею и перемещается на ключицы. Зацеловывает всю. Слегка надавив — вынуждает почти лечь на стол, опираясь на локти и обвивая ногами его бёдра. Я фантазировала, что мой первый секс будет в кровати в миссионерской позе и под одеялом, но ведь так — тоже отлично, только немного стыдно из-за того, что я вся как на ладони.

Мои глаза по-прежнему прищурены, эмоции бомбят. Ласки Андрея переключаются на грудь, щетина царапает ареолу. Я чувствую себя десертом: красивым, лакомым и новым. Такого гонщик ещё не пробовал. Но, судя по упирающейся в промежность эрекции — ему довольно-таки вкусно.

Чтобы не думать о дальнейшем — представляю что-то более приятное. Что Андрей снял обручальное кольцо, развелся и влюбился в меня. Сильно, без памяти. Взаимно.

В реальности Бакурин отстраняется и шелестит фольгой. Я не рискую посмотреть, но точно понимаю, что с прелюдией покончено. Между ног влажно, его член каменный. В голове на репите крутятся воспоминания из клуба. Как не жалея, таранил мой рот. Теперь будет таранить и ниже.

Андрей нависает сверху, опирается о стол локтем и давит членом между половых губ. Я инстинктивно дёргаюсь, пытаясь отползти выше, но гонщик тяжелый и сильный — не отпускает. Свободной рукой направляет член и толкается резче — мгновенно и до упора.

— Хочу тебя, — произносит куда-то в висок. — Пиздец как хочу.

Я планирую ответить, что тоже, но вдруг цепенею и перестаю дышать. Ощутимая боль пронизывает каждую клетку. Парализует, оглушает. Я думала, что достаточно влажная для проникновения, но в действительности оказалось иначе. Чтобы не закричать в голос — впиваюсь зубами в губу до металлического привкуса крови. Из последних возможностей терплю.

Каждое движение явно ощущается внизу живота, а слёзы несдержанно брызжут из глаз. Чтобы не показать свою слабость, я утыкаюсь лицом в грудь Бакурина и глажу короткий ёжик волос у него на затылке, словно поощряя и предоставляя возможность продолжить немедленно.

Андрей будто этого и ждёт — не даёт ни секунды на передышку. Срывается, двигается по нарастающей. Выплескивает агрессию, действует чаще и жёстче."

"Воздух накаляется, густеет.