Первый (СИ)

Я, наконец, совершаю медленный вдох, облизываю солёную горячую кожу Бакурина и пропитываюсь его концентрированным насыщенным запахом. Он просачивается в кровь, кружит голову. Дурманит.

Гонщик учащённо дышит, безжалостно впечатывается бёдрами в мои. До хруста в рёбрах прижимает к себе. Чувствуется, что ему во мне всё ещё тесно, но уже не так, как с первым тугим рывком. Член без остановки скользит, проникает глубоко и мощно. Острая боль постепенно стихает, но не отступает вовсе, потому что во влагалище по-прежнему жжёт. Порой нестерпимо.

Андрей слегка отстраняется, пытаясь найти мои губы. Заглядывает в заплаканное лицо, хмурится. Его зрачки расширены, как под кайфом, на лбу проступили бисеринки пота. Он шумно выдыхает и слизывает кончиком языка мои слёзы на своих губах.

— Убиваешь своей покорностью, — зло произносит и… всё же жалеет, потому что сбавляет темп. — А если порву? Выебу в задницу? Тоже дашь?

Я смотрю на него расфокусированным взглядом, льну ближе и глажу лопатки. Беззвучно киваю. Гонщик заполняет меня всю, подстраивая под себя и растягивая изнутри. Теперь более плавно и менее жестче. Где-то в отголосках его движений становится приятнее.

— Жека… Дурочка… — сипло произносит. — Хуевого ты партнёра себе выбрала.

Андрей находит мои губы, захватывает нижнюю. Запахи смешиваются, солнце достаёт до стола и слепит глаза. Они снова наполняются слезами, но уже не от боли.

— Самого лучшего, — немедля заверяю.

Бакурин продолжает охотно брать меня, двигаться. Оглаживая ладонями грудь, сжимая ягодицы. Впечатывая своё тело в моё и рвано дыша. Его сердце усиленно колотится, он находится на грани.

— Не жалеешь? — тихо спрашиваю.

Глубокий поцелуй выбивает плохие мысли. Вместо боли от частых толчков слабо пробивается наслаждение — нечёткое, едва различимое, но оно есть. Возможно, в другой раз я почувствую его выразительнее.

— Спросишь об этом в конце поездки, — отвечает Андрей, после чего увеличивает ритм до запредельного.

Между ног хлюпает от влаги, наши тела прилипают друг к другу. Бакурин кончает с глухим долгим стоном. Запрокидывает голову, замирает. Я дрожу от его рук, сжимающих мои бёдра, и взрываюсь от сочных ощущений, которые далеки от оргазма, но они гораздо важнее и значимее.

Накрываю его руки своими, сжимаю и улыбаюсь.

Мой. Самый лучший. Первый.

Глава 29

Андрей снимает презерватив и надевает штаны на бёдра. Отвернувшись, выбрасывает в мусорное ведро резиновое изделие.

Я тут же свожу вместе колени и накрываю пылающее лицо ладонями. Между ног тянет, саднит. В груди же сладким мёдом растекается эйфория, наполняя меня до самых краёв и делая абсолютно счастливой.

Гонщик протягивает руку, помогает подняться. Его взгляд по-прежнему немного дикий и расфокусированный.