Пески времени

– Да? – Девушка задумалась в попытке вспомнить свою последнюю проделку.

Директриса же продолжила:

– Дети остаются в нашем приюте до пятнадцати лет. А тебе как раз исполнилось пятнадцать.

Конечно же, Меган знала, но старалась не думать об этом: признаваться себе в том, что ей некуда идти, что она никому не нужна и может снова пережить предательство, совсем не хотелось.

– Я… я должна уйти?

Добрая амазонка тоже очень расстроилась, но у нее не было выбора.

– Боюсь, мы не можем пренебречь правилами, но я могла бы подыскать тебе место горничной.

Меган молчала: да и что тут скажешь?

– Куда бы ты хотела пойти? – спросил отец Беррендо.

Когда Меган услышала этот вопрос, ей вспомнилось одно место. С того момента как ей исполнилось двенадцать лет, она старалась хоть как-то отработать свое проживание в приюте и поэтому часто выполняла разные поручения. Иногда ее посылали отнести что-нибудь в расположенный неподалеку цистерцианский монастырь, и она хорошо знала мать-настоятельницу Бетину. Видела она и монахинь – молившихся или просто бесшумно скользивших по коридорам – и каждый раз ощущала исходившие от них всепоглощающее умиротворение, завидовала той радости, которую, казалось, они излучали. Монастырь казался Меган домом любви.

Мать-настоятельница питала симпатию к этой смышленой девочке, и они подолгу разговаривали на протяжении многих лет.

– Почему люди уходят в монастырь? – спросила однажды Меган.

– Причин множество. Большинство хотят посвятить себя Господу, некоторые – от безысходности, и мы даем им надежду. Другие теряют смысл жизни, и мы показываем им, что жить нужно хотя бы ради Господа. Кто-то хочет убежать от мирской суеты, а кто-то – просто стать кому-то нужным.

Именно эта последняя фраза нашла глубокий отклик в душе Меган. Ведь она всю жизнь была никому не нужна. И вот теперь у нее появился шанс это изменить.

– Знаете, я бы хотела уйти в монастырь.

А через полтора месяца после этого разговора Меган приняла постриг и наконец обрела то, что так долго искала: нашла свое место, стала нужной. Монахини стали ее сестрами, семьей, которой она никогда не имела. Все они были равны и едины перед Господом.

В монастыре Меган выполняла роль бухгалтера. Ее завораживал древний язык жестов, с помощью которого сестры общались с матерью-настоятельницей. Он насчитывал 472 жеста – вполне достаточно для того, чтобы выразить свои мысли.

Если одна из сестер должна была обметать пыль в длинных коридорах, мать Бетина вытягивала перед собой правую руку ладонью вверх и дула на ее тыльную сторону. Если у монахини поднималась температура, она приходила к настоятельнице в кабинет и прижимала кончики указательного и среднего пальцев правой руки к внешней стороне левого запястья.