Пятьдесят оттенков темного

И поверь мне, если все выйдет именно так, как я задумал, фильм может получить «Оскара».

Услышав слово «Оскар», Ровена оживилась, но тотчас же вновь нахмурилась:

— А если мне не понравится развязка?

Льюис постарался ответить ей как можно спокойнее, хотя и почувствовал досаду:

— Это не имеет значения. Главное — фильм будет правдивым. Именно это и есть моя задача: снять правдивый фильм на запрещенную тему.

Ровена запустила пальцы в волосы и, откинув их назад, повернулась лицом к бассейну, демонстрируя мужу свой идеальный профиль.

— Ты просто меня используешь, — угрюмо произнесла она.

 — Я не верю, что ты меня любишь. Если бы ты любил меня, ты бы так не поступил.

— Если бы ты меня любила, ты бы порвала со своим братцем! — спокойно ответил Льюис, но она уловила раздражение в его голосе.

— Может быть, я бы порвала с ним, если бы чувствовала себя с тобой вполне защищенной.

Льюис встал, не в силах сдерживать эмоции:

— Позволь напомнить тебе, Ровена, что ты сама билась в истерике и умоляла меня помочь тебе. Я никогда не вмешивался в ваши с Крисом отношения, не пытался встать между вами. О Крисе я узнал, едва мы поженились, но смирился с ним.

Ты сама устраивала спектакли со слезами, истериками и мольбами. Сколько раз ты заявляла, что хочешь избавиться от него? А разве не ты говорила, что хочешь стать настоящей актрисой? Так вот, дорогая, пора бы тебе понять, что настоящая актерская игра доставляет актеру боль, заставляет его страдать ради создания правдивого образа. Разве я не говорил тебе этого? Но ты ответила, что именно об этом и мечтаешь. А теперь, когда я вложил в подготовку фильма уйму денег, отступать поздно. Придется потерпеть, милочка!

Ровена обернулась и порывисто прижалась к мужу.

— Я хочу тебя прямо сейчас! — прошептала она.

— Нет, — сказал Льюис, мягко высвобождаясь из ее объятий.

Она настолько опешила, что отступила на шаг.

— Но почему?

— Сейчас у меня нет на это времени.

— Но раньше у тебя всегда находилось на это время!

Льюис поцеловал ее в губы.

— Значит, сейчас я просто не хочу, — пробормотал он и, к ее полнейшему изумлению, повернулся и ушел.

Глава 3"

"Минула неделя, как Харриет начала работать на Ровену, однако ей так и не удалось понять, чем вызваны внезапные перемены в настроении актрисы.

Ровена то улыбалась своей помощнице, острила и делилась с ней женскими тайнами, словно с лучшей подружкой, то вдруг становилась угрюмой и замкнутой, придиралась к Харриет и всячески демонстрировала свою неприязнь.

Харриет это мало беспокоило. Она списывала все выходки Ровены на счет ее артистической натуры и утешалась мыслью, что ради того, чтобы быть поближе к Льюису, можно стерпеть и не такое. Льюис все сильнее притягивал к себе Харриет, он стал истинным наваждением.