Пилот

А через пяток минут часто застучали автоматные очереди метрах в пятистах от железки. И вскоре квады вернулись, привезя с собой пострадавшее тело. Погрузились все обратно, и снова состав неторопливо застучал по рельсам.

Прикрыл я дверку. Нафиг мне такое ""в мире животных"". В аэроплан забрался и больше из него и не вылазил до самого Порто-Франко. И Кате всю эту жуткую эпопею описал в красках. Про то, как вот минуту назад местные серые волки прямо из вагона украли пассажира. И так ловко да шустро, что тот даже не чирикнул. Чтобы она тоже наружу любопытничать не лезла.

И так в окошки всё хорошо видать. И не пожалел о содеянном, так как она тут же ко мне на ручки вскарабкалась и в объятиях моих укрылась от опасностей. Мозг головной утрамбовался вопросом – это почему она всегда спасения на ручках у меня ищет? А спинной самодовольно отметил – ох и красивая она… И оба вместе восхитились её совершенством!"

"В салоне полумрак приятный образовался, свет только из окон в кокпит попадает. И тоже душевный разговор продолжил. На русском. Поцелую в щёчку и спрашиваю, отчего это она от опасностей всех на коленках моих прячется? Смеётся.

Понятно, что не от вопросов моих, поскольку не очень ещё понимает она по-русски. Расспрашиваю я её и серьёзность своих вопросов поцелуйками подтверждаю. Потихоньку уже и рубашку черную на груди расстегнул, под ключички проник, губищами своими ненасытными, а она меня останавливать и не собирается. Повернулась ко мне грудью и ушко мне прикусывает нежно. И озирается на окна при этом. Не подглядывают ли оттуда за нами. Нет, не подглядывают. Мне хоть из-за некоторой холмистости и не очень хорошо видно, однако я тоже опаску имею, и разум почти не теряю. Только саванна за окнами тянется. Разнообразно однообразная.

Отодвинул лишние материи деликатно, кое-где застёжки на спине расстегнув. Облюбовал вишенку левую, ухватил губами понежнее и в младенчество ударился, грудничку уподобился. Бес в ребро. Удобно это, когда в рубашечке-то, на босу ногу. Иные одежды менее приспособлены для скромных ласк. Завозилась на мне Катюша. Неудобно что-то ей на коленках моих стало сидеть.

Мешать ей стало что-то. Вздрагивать она начала. Была бы любая другая дама на её месте, я бы смело сказал, что колбасит её. Про Катю же я того сказать не смею, вот она и вздрагивала. Пошарила хулиганочка моя не глядя под собой где-то, вжикнула там чем-то, что-то где-то там отыскала и мешающий ей предмет в сторонку убирать принялась. Трудолюбиво. А я тоже, в виде ответной любезности тоже молнией у неё вжикнул и складочки ей расправлять взялся. На штанишках. И преуспел в деяниях сих.