Пёс императора

Слишком плохо для того, чтобы думать о таком.

Морган раздевал ее – быстро, проворно и уверенно, отбрасывая вещи в сторону, и замедлился только на секунду, перед тем как снять белье.

– Потерпи, моя ласточка, – сказал он глухо. – Нужно нанести мазь.

Тайра хотела кивнуть, но сил не хватало, голова по-прежнему кружилась, и сознание медленно уплывало, покидая бессильное тело. И девушка уже думала, что вот-вот отключится, когда ей неожиданно стало легче.

Отец растирал ее тело знакомой мазью. Она холодила кожу и неприятно пахла, но и снимала приступ. Сначала перестала течь кровь носом, затем исчезла тошнота, прояснилось в голове, и она перестала кружиться.

Смутиться действиями Моргана Тайра толком и не успела – он быстро закончил, накрыл ее одеялом, а потом дал выпить общеукрепляющую настойку.

– Почему это опять происходит? – прошептала девушка с трудом – голос еще плохо слушался. – Столько лет ничего, и опять…

– Не волнуйся, все пройдет. – Отец наклонился, забрал из ее ладони пузырек и погладил по волосам. – В настойке сонная травка, ты уснешь минут через пять.

– Я чувствую. – Тайра слабо улыбнулась и потерла глаза.

По телу разливалось приятное тепло. – Уже начинаю засыпать.

– Это замечательно. Спи и ни о чем не думай. Все будет хорошо. – Морган ждал некоторое время, прислушиваясь к дыханию дочери, и только когда убедился, что она действительно уснула, вышел из комнаты.

Риан не находил себе места. Сначала он просто сидел на ступеньке, затем запустил в воздух шарик истинного света – вокруг уже было слишком темно, – потом начал вертеть в ладони какую-то палочку, но быстро ее сломал. От волнения даже начал гладить Джека, хотя никогда не пылал любовью к собакам, и псина это почувствовала – глухо заворчав, отодвинулась в сторону и легла неподалеку.

Уши лохматого пса стояли строго вертикально, одно было повернуто к дому, словно Джек вслушивался в происходящее.

Морган вышел минут через десять, и Риан даже не сразу его узнал – мужчина будто бы постарел. Лицо его было мрачным, и седины в волосах прибавилось.

– Что с ней? – выпалил парень, собираясь вскочить на ноги, но хозяин дома махнул рукой и опустился рядом. Но ближе не к нему, а к Джеку. Погладил пса, достал из нагрудного кармана теплой рубашки маленький деревянный портсигар, закурил толстую самокрутку и только после этого ответил:

– Не буду я тебе ничего объяснять.

Разболтаешь еще, не дай Защитник.

Почему-то стало очень обидно.

– Кому я могу разболтать? – огрызнулся Риан, чувствуя себя бездомной собакой, которую небрежно пнули, чтобы не мешала. – Птицам? Мухам? Или вон Джеку? Я общаюсь-то только с тобой и с Тайрой, а…

– Тайре и разболтаешь, – проворчал Морган, пыхая самокруткой. – Не должна она ничего знать. Ни к чему это.