Пирог от сапожника

И как быстро посетительница превратилась в до приторности сладкий пряник, поняв, что нас интересует ее дочь! Что, если исчезновение Амалии как-то связано с Обществом натуральных людей? Может, она одна из них? Вдруг Хоф обладает не самой хорошей информацией о Голиковой? Что, если она в курсе той аварии, может назвать имя погибшей?

– Твои предположения базируются на зыбучем песке, – возразила Маргарита Филипповна. – И от Амалии целый год ни слуху ни духу. Вероятно, ее уже нет в живых.

– А вдруг? – тихо произнесла я. – Иван Никифорович часто повторяет: «Все твердят, сахар сладкий.

А вдруг? Вдруг именно в этой плюшке он кислый?» Давайте поищем Амалию, съездим к ней домой в поселок. Что, если она там?

– На цепи сидит, молчит, год не выходит, – усмехнулась психолог. – К сожалению, как правило, если кто пропал на год, его живым трудно найти. Если только человек не решил удрать.

Глава двадцатая

– Тань, – прошептал Коробков.

– Что? – так же тихо отозвалась я.

– Заснула на ходу?

– Нет, конечно, – засмеялась я, – просто молчу.

– Может, мы ошиблись? Везде тишина.

– Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает, – вспомнила я хорошо известное высказывание. – Мы не в поселке. Ни охраны, ни общего забора нет. Это просто село, дом Амалии стоит отдельно от остальных. Участок огражден, но перелезть через забор – пустяк. Мы сейчас легко вошли во двор. Света в окнах нет, но здание пока не обошли, возможно, с другой стороны в какой-то комнате включена люстра.

– Тсс, – шепнул Димон.

Мы быстро присели за каким-то кустом. Из коттеджа вышла женщина, направилась к небольшой постройке в глубине участка, распахнула дверь, вошла внутрь.

– Знакомая личность, – тихо сказала я. – Движемся следом.

Мы подбежали к домику, Коробок дернул дверь за ручку. Та оказалась не заперта, распахнулась без звука. Сначала я увидела небольшую прихожую, потом приметила две двери и открыла одну.

Перед глазами предстала комната. В ней располагалась маленькая кухонная зона: плита, холодильник, мойка, шкафчики на стене. Посередине возвышался стол, а около него спиной к нам стояла Рыбкина. Слева у батареи виднелся грязный матрас, на нем – гора тряпок.

Неподалеку от ложа стояло ведро. От батареи, которая висела на стене, тянулась цепь, которая исчезала в рванине на матрасе.

– Наталья Ивановна, – ласково начала я, – кого вы тут прячете?

Хозяйка шарахнулась в сторону, потом с криком «кто здесь?» обернулась, увидела нас, сразу узнала и неожиданно сладко-ласковым голоском тихо ответила:

– Собаку, заболела она.

– У меня тоже пес живет, – соврал Димон. – Все хорошо, только гулять с ним каждый день в любую погоду радости нет.