Пламенное сердце

Если дух вызывает биполярную штуку в мозгах, получается, мне обязательно нужно лечиться? У меня голова пошла кругом, и я вдруг поймал себя на том, что пытаюсь решить классический вопрос о курице и яйце. Возможно, дух не вызывает психические расстройства. Возможно, у таких людей, как мы с Лиссой, что-то не то с биохимией, и поэтому мы тяготеем к духу.

– Что же вы мне посоветуете? – мрачно спросил я.

Врач взял небольшой блокнот и принялся что-то писать. Закончив, он оторвал верхний листок и подал мне.

– Вот вам рецепт на таблетки, попейте их.

– Это антидепрессанты?

– Они выравнивают настроение.

Я уставился на листок так, будто он мог меня укусить.

– Как-то не очень… Они «выравняют» меня, и я не буду ни радоваться, ни печалиться? Вообще ничего не буду чувствовать? – Я вскочил. – Нет! Мне плевать, если они настолько опасны! Я не откажусь от своих чувств!

– Сядьте, – спокойно произнес врач. – Никто у вас ваши чувства не отнимает. Повторяю, все мы зависим от биохимии. Вы получаете пару химических веществ, которых у вас недостаточно. Лекарство восполнит недостачу, как диабетик восполняет недостачу инсулина.

Чувства останутся с вами. Вы будете смеяться, грустить и злиться. В лекарствах нет ничего плохого – и они намного безопаснее, чем самолечение посредством алкоголя.

Я уселся и уныло уставился на рецепт.

– Но ведь они убьют во мне творческое начало! Без своих эмоций я не смогу рисовать так, как привык.

– Вот о чем и стенают все творческие натуры, – заявил Эйнштейн. Лицо его посуровело. – Действительно ли творчество порождает аффект? Возможно… но известно ли вам, как ваша психика влияет на вашу способность рисовать? Вы бываете настолько угнетены, что мучаетесь от бессонницы.

А ведь дальше – больше. Что, если вы попадете в полицейский участок после ночного пьяного загула? А если совершите попытку суицида? Вот это точно нанесет ущерб вашему творческому началу.

Его речь поразительно походила на то, что говорила мне Сидни.

– Но я стану заурядным! – воскликнул я.

– Вы станете здоровым, – поправил меня врач. – И благодаря этому сможете стать незаурядным.

– Но мне нравится моя живопись такой, какая она есть. – Я понимал, что моя реплика звучит по-детски.

Эйнштейн пожал плечами и уселся в кресло поосновательнее.

– Тогда вам придется решать, что для вас важнее.

Мне не требовалось размышлять.

– Она.

Врач красноречиво промолчал.

Я вздохнул и снова встал.

– Хорошо, я буду их принимать.

Врач сообщил мне о побочных эффектах и предупредил, что подходящий препарат, возможно, придется подбирать методом проб и ошибок. Когда я покинул кабинет, мне потребовался такой самоконтроль, чтобы пойти в аптеку, а не в магазин спиртных напитков, какого я давно уже не проявлял.