Планета Вода

– Что угодно господину? – перешел кельнер на русский – разглядел на золотом кружке царский профиль.

– Как по-польски «ковчег»? – спросил Фандорин. Когда кельнер не понял трудное слово, перевел на немецкий: – «Arche».

– Arka, – спокойно ответил тот, привыкший ко всяким причудам.

– Д-дайте адресную книгу. Где тут раздел ресторанов и увеселительных заведений?

Палец заскользил по мелким строчкам и сразу уперся в название: «Arka Noego».

Все-таки «Ноев ковчег», никуда от него не денешься, поморщился Эраст Петрович, с некоторых пор сильно не полюбивший эту библейскую притчу.

– Червеньская набережная это г-где?

Кельнер посмотрел, куда уперся палец странного, но очень щедрого господина и тоже поморщился.

– Пану не нужна эта дешевая ресторация. Пиво плохое, кормят дрянью. Вся радость что на реке. Оставайтесь лучше у нас. Обслужим, накормим, напоим. Пан останется доволен!

Фандорин посмотрел на часы. До полуночи было еще далеко.

– Поужинаю, пожалуй. Целый день ничего не ел. Что порекомендуете?

– Сегодня отменные фляки по-польски.

– Нет, – передернулся Эраст Петрович. – Только не фляки.

С новым годом!

Место, где Цукерчек должен был ровно в полночь встретиться с неведомым паном Кобачевским (если, конечно, не подкачал вованзухен), Эрасту Петровичу очень понравилось.

Под королевским замком Вавель река изгибалась дугой, и чуть выше по течению, на плоской открытой набережной, выстроились в ряд пристани, причалы и дебаркадеры. На одном из них, расцвеченном лампионами, сияла вывеска «Restauracja Arka Noego». Заведение пленило Фандорина тем, что соединялось с берегом узким мостиком, над которым горели два фонаря. Войти и выйти незамеченным было совершенно невозможно – с противоположной стороны чернела холодная, не скованная льдом вода."

"Фандорин не спеша прогулялся по набережной, изучая окрестности. Он прибыл сильно загодя, так что времени было достаточно. Успел даже поразмышлять о превратностях истории, разглядывая могучий силуэт крепости, откуда великий Сигизмунд, король Польши, Литвы и Швеции, диктовал свою волю сопредельным странам и ненадолго даже завоевал Русь, посадив на московский трон своего сына. Теперь в новой столице Сигизмунда, Варшаве, правили русские, а в старой столице, Кракове, – немцы.

Повернув с Подзамче-штрассе на Повисле-штрассе, Эраст Петрович взглянул на часы и решил, что пора.

Без пальто было зябковато, но согревал ток крови, ускорившийся в предчувствии заветной встречи. Людей на набережной почти не было, в это время все уже садились к столу провожать уходящий год. Редкие встречные со смехом приветствовали Фандорина, поздравляли по-польски и по-немецки, называли «герр Кёниг» и «пан Кроль».