Плетущая

Настоящее

Шагая на восток, Ена всё чаще поглядывала на юг, почти уверенная, что где-то там Сечень. Иногда она так долго засматривалась в сторону, что не замечала коряг и неровностей, спрятанных под снегом. Её поведение не укрылось от Алая. Заметив, он ничего не спросил, но сам начал прослеживать за её взглядом.

Солнечных дней становилось больше, и ожоги с его рук не успевали сойти за вечер и ночь, наутро оставаясь заметными пятнами. Он исцелялся немыслимо быстро, но всё же оказался раним, как и любой человек. Ене было жаль царевича, однако у неё не нашлось подходящих трав, а укрывший мир снег пресекал любые мысли их отыскать. Только снег у неё и был, поэтому по вечерам она часто носила его Алаю, чтобы приложить холод к самым обширным ожогам.

Морана ещё несколько раз попыталась вынудить царевича уйти, отправиться своей дорогой, но Алай в ответ мрачнел, прекращал говорить, замыкался в себе и упрямо следовал за богиней.

Впервые за время совместного путешествия они набрели на маленькую опустевшую деревушку и разбросанные трупы. Те, что могли ходить, уже, вероятно, встали и убежали, другие же остались лежать окоченевшими.

Зная, что делать, Ена отстегнула от пояса серп и начала вытягивать оставшиеся нити, чтобы их перерезать. Морана тоже принялась за дело, один Алай застыл под лучами закатного солнца, с недоумением глядя на происходящее. Ена следила за ним краем глаза, гадая, что он будет делать.

Словно заинтересованный ребёнок, спустя время Алай всё-таки подошёл к ближайшему трупу. Его взгляд метался от тела под ногами к Моране и Ене, которые наклонялись, хватали сохранившиеся нити где-то в районе шеи и тянули вверх. Ена замерла, глядя, как Алай наклонился к чужой шее, обожжённые руки коснулись окоченелой кожи, но ничего не произошло. Он попробовал снова, но его пальцы не могли поддеть нить. Или же…

– Ты их не видишь, – поняла Ена, неожиданно осознав, что это неподвластно всем богам – похоже, лишь Моране и теперь ей, потому что богиня зимы и смерти дала ей эту возможность.

Алай уставился на девушку во все глаза, ощупал своё горло.

– Они в шее, идут вдоль позвоночника, – подсказала Ена.

Рука царевича безвольно опустилась, но после он бросился к телу слева, вновь попробовал достать нити. Затем направился к следующему и опять к другому. Даже Морана заинтересовалась его метанием. На лице Алая недоумение сменилось слабым раздражением. Он хотел помочь, но не мог и всё равно упорно пытался. Ена окинула взглядом ожидающую их работу. Около пяти десятков мертвецов. Не так уж и много: поясница вряд ли начнёт болеть, но руки окоченеют. Морана так и не создала отдельного плаща для Алая, намеренно пыталась проучить царевича и Ену за неподчинение и попытку обмануть законы мира.