Плетущая

За ней последовала другая голова, потом третья, четвёртая, пятая…

Алай целенаправленно рубил по шеям, и мертвецы наконец падали, прекращая двигаться. Ена с изумлением глядела, как оставшиеся нити жизни гасли, разрезанные его чёрным лезвием. Прошло совсем немного времени, как вернулась умиротворяющая, вечерняя тишина и пение птиц. Алай замер, а его меч исчез, лишь рана на ладони осталась слабым напоминанием о произошедшем.

– Молодец, – похвалила Морана. Она улыбалась, хоть и придерживала раненую руку. Кровь более не сочилась, кажется, даже раны перестали выглядеть настолько плохо, как было вначале. – Я уже думала, что ты не догадаешься, как их резать.

Алай не выглядел воодушевлённым ни похвалой, ни открытием. Он смотрел на Морану хмуро, не поддерживая восторга. Его взгляд опустился к её раненому предплечью, губы искривились в недовольной гримасе, в глазах сохранился недавний гнев. Ничего не ответив, он отвернулся. В его руке снова появился меч, созданный то ли из крови, то ли из плотного сумрака. Царевич уверенно подошёл к ближайшему трупу на улице и с размаху отрубил голову, затем перешёл ко второму и повторил. Он не стал действовать аккуратно, а рубил головы наверняка, тем самым разрезая нити и убеждаясь, что ни один из мертвецов в округе более не встанет. Гнев читался в каждом размашистом взмахе клинка, Алай злился.

Ена понимала произошедшее и его реакцию, а вот Морана наблюдала за царевичем с искренним изумлением, будто никак не могла взять в толк, почему её похвала в этот раз не сработала так, как она ожидала. Вероятно, думала, что Алай улыбнётся, обрадуется, но тот лишь разозлился, что она не объяснила раньше. Рокель и Зоран тоже злились, понимая, что могли избежать пережитого страха, знай они нужную информацию чуть раньше.

* * *Они остались ночевать в одном из заброшенных домов той самой деревушки. Алай успокоился только спустя пару часов после захода солнца, когда отрубил голову каждому трупу. Рана Мораны затянулась, она использовала магию, чтобы вернуть своему сарафану прежний, не порванный, вид. Богиня продемонстрировала всё Алаю, и вновь пришла в недоумение, когда он нахмурился и обиженно отвернулся, сев подальше на одну из старых лавок. Морана зажгла огонь в печи, и скромное помещение быстро наполнилось теплом. Правда, ни оно, ни даже разные созданные угощения не смягчили настроения царевича. На богиню он глядел без былого гнева, но с обидой. Ена молчала, сомневаясь, что стоит вмешиваться. Она нутром чуяла неясную связь между ними, но никак не могла сообразить, в чём дело."

"Морана создала ещё несколько угощений, которые Ена приняла, а Алай при взгляде на них отвернулся. Ена жевала, глядя, как всё более раздражённой становилась поступь богини.