Плетущая

Княжич не взглянул на неё, словно не мог, отвернулся к столу, налил себе то ли вина, то ли хмеля в кубок и опустошил за пять больших глотков, от каждого из которых Ена напрягалась сильнее, а зарождающаяся улыбка исчезла с лица.

– Злат, – несмело позвала Ена, прервав мрачную тишину. Пустой кубок с грохотом опустился на столешницу, и девушка умолкла. Ей потребовалось несколько ударов перепуганного сердца, чтобы попробовать снова: – Злат, прошу, скажи, что происходит. Я не понимаю… меня выкрали из дома, бросили в темницу. А ещё там князь Яреш, Зоран и Рокель. Они ранены, Злат! Им надо помочь. Я ничего не понимаю.

Его молчание немного приободрило Ену, и она приблизилась к княжичу, встала рядом, аккуратно тронула плечо. Злат напрягся, но не скинул её руку. Его взгляд наконец нашёл её лицо, и Ена проглотила все последующие жалобы. Этот взгляд был пустым и немного хмельным, лицо застыло в пугающей маске, а волны ярости буквально окружали Злата, окутывали так же, как роскошное корзно окутывало его тело.

– Хочешь знать, в чём дело? – с отстранённым равнодушием переспросил он, опять наполняя свой кубок. Ене не нужно было отвечать, Злат сам продолжил: – Несколько дней назад на мой двор было совершено нападение. Убийство и поджог. Мой отец мёртв. Мой младший брат тоже. Матушка едва не сгорела, за её жизнь сейчас борются лечцы.

Ещё половину кубка Злат опрокинул в себя, заглушая гнев и горечь утраты хмелем. Ена оцепенела. Княже.

Злат более не княжич. Он великий князь Визны. Не Креслав, а он велел привести Ену. Все те дни, что она провела в клетке, Злат был князем. Ена облизала пересохшие губы и отступила на шаг, убрав руку с его плеча. Он был князем всё то время, пока Яреш и его сыновья сидели в темнице.

Дурное предчувствие вынудило Ену попятиться ещё на шаг, Злат хмыкнул, заметив, и оценивающе её осмотрел. Губы его изогнулись в незнакомой, почти злой усмешке. Он отдалённо напоминал знакомого ей княжича. Нынешний Злат казался выше и больше за счёт возложенных на его плечи тревог и роскошного наряда.

Словно услышав её мысли, новоиспечённый князь раздражённо сбросил накинутое корзно, оставаясь в штанах и расшитой узором подпоясанной рубахе. Ена невольно отвела взгляд, не уверенная, не нижнее ли это бельё. Ей вообще подумалось, что князь намеревался лечь спать после разговора с ней, но планы изменились, раз он пообещал боярам вынести какой-то… приговор?

– Я сожалею, – наконец выдавила Ена, зная, что в целом нет подходящих слов утешения. – Сожалею о твоём отце и брате, сожалею о матушке и о тебе.

Злой смешок привёл Ену в смятение.

– Ещё бы тебе не сожалеть, ведь именно твоих благодетелей обвиняют в поджоге.

– Что? – Ена растерянно заморгала, с трудом понимая смысл сказанного. – Нет. Нет! Этого не может быть, Злат.