Плетущая

Она невольно раскрыла рот, приметив слабый дым, будто солнце медленно его сжигало. Такие же следы разрастающихся ожогов стали появляться и на щеках Алая. Не выдержав боли, царевич вновь спрятался в тень, там ему стало заметно лучше. Ена огляделась: лес закончился, они вышли на поляну. Кроме одиноких елей и далёкой рощи не было мест, где можно было бы скрыться.

– Ты хорошо держался, Алай. Удача была на твоей стороне, но дальше ты идти не можешь, – бросила Морана. – Возвращайся к пещере, в которой мы ночевали. Ты царевич подземного царства, поэтому используй свои силы, и она откроет для тебя путь домой.

– Что? Нет! – возразила Ена, не веря, что Морана опять за своё.

Девушке никак не удавалось её понять, Морана то ли испытывала облегчение, то ли злилась на произошедший поворот. Её тон, выражение лица и взгляд говорили о разном, как если бы она одновременно испытывала и желала противоположное.

– Я говорила, что ты мира не знаешь. Всю жизнь проведя под землёй, жить здесь ты не способен, – продолжила Морана, не обращая внимания на растерянную Ену, чей взгляд метался от богини к царевичу.

– Нет-нет! – прошептала Ена, схватив богиню за руку. – Его же превратят в статую!

– Не сумеют. Он меня обокрал, и с полученным оберегом заклятия Сумерлы его не возьмут.

– Обокрал?

– Возвращайся домой, Алай. Этот мир не для тебя, – игнорируя мольбы, велела Морана, развернулась и уверенно отправилась дальше.

Ена снова замерла, совсем как тогда, когда богиня в первый раз сказала царевичу идти своей дорогой. В тот раз он остался на месте, раздумывая над выбором. Алай не моргая упрямо следил за удаляющейся Мораной, его челюсти сжались, на подбородке дёрнулась жилка. Такой взгляд Ена уже видела, и неприятное предчувствие ознобом прошлось вдоль позвоночника.

– Может, переждёшь, а потом…"

"Ена не договорила: Алай вышел на солнечный свет и заторопился, нагоняя Морану размашистым шагом. Ена последовала за ними по заснеженному полю. Гнев помог Алаю преодолевать боль, и всё же проступающие ожоги уже спустя десять минут начали выглядеть болезненными. Простые пятна становились всё уродливее, его глаза беспрестанно слезились от яркого света, на солнце он и вовсе не мог смотреть.

Ена всё время шла рядом, убеждая его вернуться, а когда поняла, что бесполезно, сняла свой плащ, сотворённый Мораной, и набросила на Алая. Он был с капюшоном и мог помочь хоть немного скрыть от солнечных лучей. Царевич во все глаза уставился на Ену, которая заботливо укутала его в ткань, стараясь пониже натянуть капюшон. Даже Морана замерла, взглянув на девушку. Без плаща Ена не умрёт, кафтан был в меру тёплым, но всё же холодно будет.

– Это ему не поможет, – как-то ласково возразила Морана, но Ена была непреклонна, продолжая затягивать завязки.