Плохие девочки не плачут. Книга 3

Только бы не споткнуться, только бы не упасть, только бы не…

— So this masquerade is a unique event, (Значит, этот маскарад уникальное мероприятие,) — пробую отвлечься.

— I prefer to hold my own parties. (Предпочитаю проводить собственные вечера,) — тонкие губы незнакомца складываются в зловещей улыбке. — You may join. (Можете присоединиться.) Do you wish to receive another flattering invitation? (Хотите получить другое лестное приглашение?)

— In case if my… (Если мой…)

Осекаюсь, размышляя над тем, как обозначить фон Вейганда. Любовник? Друг? Знакомый? Разрешено ли, вообще, его обозначать в беседе с человеком, не внушающим ни капли доверия.

— I suppose you intend to come together with mister Wallenberg, (Полагаю, вы намереваетесь прийти вместе с господином Валленбергом,) — улыбка становится шире."

"— How could you know? (Откуда вы знаете?) — вырывается непроизвольно.

— People talk a lot about you, baroness. (Люди много говорят о вас, баронесса.) Especially after mister Morton was beaten by mister Wallenberg. (Особенно после того, как господин Валленберг избил господина Мортона.)

Слухами земля полнится. Скандал вышел за двери массажного салона, ославил меня в обществе и не предан забвению.

Дура, какая же все-таки дура… наломала дров, спасибо природной тупости.

— It is awful, (Это ужасно,) — едва не сбиваюсь с ритма, но вовремя концентрируюсь. — Why do they talk about it? (Почему они говорят об этом?)

— You know there is only one thing worse than being talked about*… guess what? (Видите ли, существует единственная в мире вещь, которая хуже, чем то, что о тебе говорят… догадайтесь, какая?)

*цитата Оскара Уайльда

— Not being talked about, (Когда о тебе не говорят,) — выдаю на автомате.

— I regret he was gay*. (Жаль, что он был гей.) But this sad fact doesn’t influence the genius of his works. (Но сей печальный факт не влияет на гениальность его работ.

*отсылка к нетрадиционной сексуальной ориентации Оскара Уальда

Мне дурно, физически плохо. Желудок сводит болезненная судорога, в горле по-прежнему стоит противный комок. Хочется на воздух. Подальше от блеска драгоценностей и шороха тканей. Надо впустить кислород в легкие. Прочь из душного зала.

— I am sure mister Wallenberg was right when he hit mister Morton, (Уверен, господин Валленберг был прав, когда ударил господина Мортона,) — продолжает незнакомец и признается: — I would act exactly the same. (Я бы действовал точно так же.)

— You are a man of property, (Вы собственник,) — нервный смешок.

Музыка умолкает, и мне позволено отстраниться. В кои-то веки насладиться личным пространством.

— Much more than you can imagine. (Гораздо больший, чем вы можете представить.)

Раздается бой часов. Замечаю, люди вокруг замирают в ожидании чуда. Еще одна местная традиция? Надеюсь, поцелуев в полночь не последует.

— Mask off, (Долой маску,) — произносит незнакомец, подносит обтянутую перчаткой руку к лицу.

Затравленно оглядываюсь, вижу, что гости спешат последовать его примеру.

— Mask off! (Долой маску!) — рокотом проносится по огромному залу.