Плохие девочки не плачут. Книга 3

Мой, только мой господин и повелитель.

Стоило нам оказаться на борту самолета, все правила приличия разом утратили значимость, мир рухнул. Остались двое безумцев, одержимых похотью, мучимых желанием обладать и подчинять.

Достаточно взгляда, мимолетного жеста. В эпицентре взрыва слова излишни.

Мы сливаемся в жадных поцелуях, топим горечь в алчных прикосновениях. Будто желаем забыться, потеряться между рваных строк нашей странной истории. Утолить обоюдные потребности, подавить общие тревоги.

Фон Вейганд толкает меня на диван, грубо наваливается сверху, намеренно стремится причинить боль, а я не уступаю, требовательно сжимаю пальцами легкую ткань рубашки, дергаю так резко, что пуговицы разлетаются в разные стороны.

Приглушенный рык вырывается из его горла, вынуждает вздрогнуть, но не вызывает страха, побуждает прильнуть ближе, искушать и увлекать.

На свет или во тьму? Безразлично.

Сплетенные фигуры четко вырезаны на зеркальной поверхности, не замирают ни на миг, претворяют в жизнь замыслы, далекие от праведности.

Кричу, когда он проникает в меня, умоляю не прекращать. Дать больше ярости, больше силы.

Дико, по-звериному, до головокружения, до помутнения рассудка.

И битва, и перемирие. Ощущаем одинаково, страстно желаем заполнить пустоту, лишь вместе обретаем покой на хрупком равновесии грубости и нежности.

Фон Вейганд позволяет мне оказаться сверху, пусть и ненадолго. Ему нравится смотреть: любоваться реальной женщиной и ее отражением. Выгибаюсь, крепче обнимаю ногами его бедра, хрипло шепчу признания, за которые станет стыдно потом.

Сменяя позы, терзая воспаленную вожделением плоть, приближаемся к развязке, но даже тогда нам мало.

Ничтожно мало друг друга.

Мы приводим себя в относительный порядок, словно возможно упорядочить эмоции, подобно одежде. Сидим на диване совсем близко, однако избегаем случайного касания, будто это способно стереть память об урагане.

— Нужно выспаться, — от звука этого голоса пробирает изнутри.

— Нужно? — я не в силах сдержать нервный смешок.

В принципе, мы спали, не скажу, что выспались.

— Усталость портит впечатления, — продолжает фон Вейганд, не акцентируя внимание на моем уточнении.

— Их будет много?

— Надеюсь, — хмыкает он и лукаво прибавляет: — Не зря же я старался.

Почему-то облегчения не наступает, и радость не балует сладким дурманом. Хотя романтичные затеи фон Вейганда по определению должны веселить.

Особенно после секса.

Стоп, маленькая поправка.

После крышесносного, мозговыносительного и костедробильного секса."

"Мне всё равно паршиво, кошки активно скребут на душе, причем никак не закопают насранное. Противный холодок клубится под ребрами. Узел затягивается крепче, без объяснения причин.

Дело не в Анне. Ей повезло с врагом.