Плохие девочки не плачут. Книга 3

Пригубить шампанского, чтобы выиграть время.

Вдох-выдох. Перезапуск системы дается нелегко, однако справляюсь.

Отдаю бокал услужливому слуге, оказавшемуся неподалеку, стараюсь выглядеть максимально милой и приятной, думать меньше, освободить сознание от напряженного мыслительного процесса и ничего не анализировать. Непринужденно заявляю:

— I guess you have to take a break to invent something more interesting and… truly insulting. (Полагаю, вам придется отдохнуть, чтобы придумать нечто более интересное и… по-настоящему оскорбительное.)

Да, могла завернуть и покруче, но как есть.

Взгляд Сильвии впивается в мое плечо, смотрю сама и понимаю, неосторожным движением я обнажила укус.

Вьющиеся пряди больше не скрывают алое клеймо на бледной коже.

— I see you like his perverted style, (Вижу, вам нравится его извращенный стиль,) — нарочито презрительным тоном произносит она.

Чувствую себя голой, и это малоприятно. Щекам становится горячо, груди — тесно.

Тайна, связывающая двоих, открыта постороннему взору. Но я все еще способна парировать удар:

— I see you miss his perverted style. (Вижу, вы скучаете по его извращенному стилю.)

Лицо Сильвии каменеет, будто покрывается непроницаемым панцирем.

Проходит всего пара мгновений и женщина начинает смеяться, хохотать жутко, надрывно, так, будто задета за живое. Лишь пристальное внимание окружающих заставляет ее успокоиться и прекратить. На первом этаже намного меньше народу, с главным залом не сравнить. Тем не менее, зрителей хватает.

— Do you know what could strengthen your position? (Знаете, что могло бы укрепить ваше положение?) — она приближается вплотную, практически шепчет.

Едва удерживаюсь, дабы не отшатнуться.

— Give a birth to his child, (Родите ему ребенка,) — советует Сильвия и ее голос дрожит от сдерживаемого смеха.

— I’ve failed to succeed in it. (Я не сумела в этом преуспеть.)

Не выдерживаю, отступаю в сторону.

— Ask him, maybe he’ll make an exciting confession, (Спросите его, возможно, он сделает волнующее признание,) — истерические ноты рвутся наружу, звучат зловещим, дурным предзнаменованием.

Мечтаю оказаться подальше от Сильвии, всех этих интриг, лжи и фальши. Хоть на другом конце света, где угодно, лишь бы не здесь. Бежать из гостеприимного дома. Бежать куда глаза глядят.

— Who should confess? (Кто должен признаться?) — раздается неожиданный вопрос.

Не успеваю обернуться, привычным жестом фон Вейганд обнимает меня за талию, притягивает крепче и не разрешает двигаться, вынуждает стоять смирно.

— I was mistaken, (Я ошибалась,) — холодно произносит его супруга. — You don’t trust her at all. (Ты совсем ей не доверяешь.) Your baroness has no information about our relationship. (У твоей баронессы нет никакой информации о наших отношениях.)

Вздрагиваю, когда губы фон Вейганда нежно касаются плеча. Влажный язык неторопливо исследует укус, заставляет трепетать, делает кожу гусиной.

Не просто демонстрация, даже не очередная метка.