Плохие девочки не плачут. Книга 3

А после выпустить на волю, подарить видимость свободы и вновь вонзить когти, резко возвращая обратно в жестокую реальность. Залечить кровоточащие раны, сбить с толку напускной нежностью и лишь тогда раздирать глотку острыми клыками.

Настоящая охота будоражит и возбуждает. Заменять ее фальшивой игрой, все равно, что курить электронные сигареты, трахаться в презервативе или забивать в косяк полевые цветы. Не вставляет.

Фон Вейганд сдерживался после подвала, позволил полностью прийти в норму и восстановиться. Сдерживался накануне бала, чтобы не изуродовать синяками и ссадинами накануне ответственного выхода в свет.

Сдерживался в Финляндии, поскольку желал наградить сказкой, а после моих рыданий ограничился целомудренными объятьями да трепетными поцелуями.

Однако сдерживаться вечно не намеревался.

Он желал продолжить то, что начал в темнице.

Цепи, плети, пыточные орудия — исключительно антураж, привлекательная обертка, подкрепляющая эстетический эффект.

Он мог скрутить меня в морской узел без дополнительной помощи. Его воображения хватило бы на самые жуткие вещи. Впрочем, ему зачастую нравилось просто смотреть.

Следить за тем, как острый нож вспарывает кружевную материю, как сверкающая сталь наручников обрамляет тонкие запястья, как полосует нежную кожу кнут, как искушает трепетом податливая плоть, откликаясь на малейшее воздействие.

Не уверена, что доставляет большее наслаждение: причинять боль или терзать угрозой ее причинения. Вести по краю, по самому лезвию, по тончайшему острию.

— Meine Schlampe, — произносит фон Вейганд с недоброй улыбкой на устах и жестом манит приблизиться.

Совершаю слабую попытку подняться и замираю, услышав хлесткое:

— Нет.

Заметив недоумение в моих глазах, он услужливо поясняет:

— Наклонись и ползи на коленях.

Горько сознавать бесполезность спора. Обидно падать все ниже и позорно капитулировать с завидным постоянством. Однако в этой партии мне не раздали козыри.

Первые движения даются с невероятным трудом. Получается скованно и неуклюже, смазано, словно линии эскиза, набросанные наспех, в сильнейшем волнении, дрожащими руками.

И все же наглость — второе счастье.

Переключаюсь на развратную волну.

Плавно покачиваю бедрами, выгибаю спину, бросаю вызов дерзким взглядом и выполняю распоряжение с грацией кошки. Медленно и неторопливо, будто отражаю чувственную танцевальную мелодию.

Внутри разгорается пламя, высоковольтная вспышка обжигает низ живота, тягучим и токсическим чувством разливается по телу, заставляя покрываться мурашками. Дыхание перехватывает, в груди становится тесно и невыносимо горячо.

Damn. (Проклятье)

Это не просто странно. Это ох*ительно-ненормально.